Книга Тирания веры, страница 97 – Ричард Суон

Роза кивнула.

— Я закончила обучение около полутора лет назад. Владею, конечно же, Голосом и выслеживанием по жизненным энергиям. Правосудие Готхейд приметила меня уже на последнем курсе Имперских Искусств и предложила стать ее помощницей.

— Кто вам преподавал? – спросил Вонвальт.

— Теорию – юрист Кралиж, – ответила Роза. – Он говорил, что у меня выдающиеся способности.

Вонвальт кивнул. Это, по крайней мере, было хорошо; Кралиж хоть и покрылся плесенью от старости, не поддерживал кирилликов. Он пережил тот день, когда сэр Конрад зачищал Орден от мятежников, хотя произошло это во многом благодаря тому, что в прошлом году Кралиж ушел в отставку.

— Позвольте мне взглянуть на вашу печать, – попросил Вонвальт.

Роза снова порылась в карманах и вынула из них дешевую медную печать ученика Правосудия, которой теснили воск и удостоверяли подлинность документов. Сэр Конрад взял ее и осмотрел.

Роза откашлялась.

— Что-то не в порядке, магистр? – спросила она.

Вонвальт не отрывал взгляда от печати.

— Вы меня знаете, Луитгард?

— Знаю лишь то, что о вас говорят, магистр, – сказала Роза. – Вы поддерживали порядок в хаунерской Долине, верно?

— Можно сказать и так, – проворчал Вонвальт. Он вернул ей печать. – Вам известно, как я стал магистром Ордена?

— За последний день я слышала множество толков, магистр, – проговорила Роза, явно не зная, как подступиться к этому вопросу. Ее было нетрудно понять; каким бы ни был Вонвальт на самом деле, в то время в Великой Ложе о нем говорили мало хорошего.

— Я арестовал магистра Кейдлека по обвинению в государственной измене, а вместе с ним отправил в темницы других Правосудий, которые действовали против интересов Ордена… не говоря уже об интересах Империи, – сказал Вонвальт. – Большинство этих Правосудий были приверженцами учения магистра Кирилла. – Он многозначительно посмотрел на нее. – Я нахожу эту идеологию одновременно нелепой и опасной.

Роза нервно улыбнулась.

— Я не исповедую подобных идей, – сказала она.

— Конечно. Правосудие Готхейд не стала бы внушать вам подобную ересь… и это еще одна причина, по которой я хотел работать непосредственно с ней. Впрочем… – он указал на ящик стола, куда только что спрятал письмо, – мне прекрасно известно, насколько тяжело бывает завершить крупное дело. Садитесь.

Она села.

— Позвольте сказать, магистр: для меня огромная честь познакомиться с вами. Я изучала ваши работы и по меньшей мере дважды читала ваш трактат об отмене телесных наказаний для должников. Понимаю, вы надеялись поработать с Правосудием Готхейд, но знайте: я приложу все свои силы и способности к тому, чтобы помочь вам.

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза, однако, к моему большому недовольству, настроение Вонвальта почти сразу же переменилось: он смягчился, и, похоже, эта неприкрытая лесть доставила ему искреннее удовольствие. Обычно сэр Конрад не обращал внимания на подобные заискивания, и я уже давно перестала пытаться снискать его расположение подобным способом.

Я сразу же невзлюбила эту девицу, хотя и понимала, что больше моего мнения никто не разделяет.

Вонвальт сделал глубокую затяжку из трубки, а когда выдохнул, из его рта, как из пасти дракона, повалил дым.

— Вы уже слышали о пропаже княжича Камиля?

Роза кивнула.