Книга Тирания веры, страница 96 – Ричард Суон

Почти все следующее утро Вонвальта с нами не было. Он не сказал мне, куда направляется, но вскоре выяснилось, что он присутствовал на каком-то фиктивном слушании по делу Кейдлека, которое провели лишь для того, чтобы придать всему происходящему видимость законности. Затем он прислал записку с просьбой явиться к нему после полудня, и нас быстро отвезли к Великой Ложе на двуколке. День выдался жаркий и безветренный, и я подумала, что если весна оказалась столь знойной, то лето в Сове должно быть просто невыносимым.

Мы добрались до Великой Ложи и быстро поднялись в кабинет Вонвальта.

— Она приехала, – сказал сэр Конрад, имея в виду Правосудие, помощью которой он решил заручиться. – Ждет внизу.

Брессинджер кивнул.

— Я приведу ее, – произнес он и ушел.

— Как прошли слушания? – спросил сэр Радомир.

Я резко повернулась к нему, недовольная, что шерифу рассказали о суде, а мне – нет, однако ни он, ни сэр Конрад не встретились со мной взглядами. Я гадала почему. Вонвальт явно стал избегать говорить со мной на некоторые темы. Быть может, он не хотел, чтобы я изменила свое мнение о нем?

— Кейдлек умрет, – бесцветным голосом ответил Вонвальт.

— Вот как, – с усмешкой сказал сэр Радомир. – Выходит, ничего неожиданного не произошло.

Меня рассердило то, как легкомысленно он это сказал, но Вонвальт и бровью не повел. Он набил трубку, раскурил ее и затянулся. Я подивилась тому, как он может курить в столь жаркую погоду.

Через несколько минут вернулся Брессинджер. На этот раз с ним вошла женщина. Она была старше меня лет на пять или десять и вдобавок поразительно красива. Однако если Илиана Казимир разила своей красотой и повергала в трепет, как, например, грозодская гадюка или искусно сделанный ятаган, то красоту вошедшей женщины можно было назвать по-совански классической: ровная, без отметин кожа, крепкие зубы, густые темные волосы и приятные черты лица – и это не говоря уже о привлекательных пропорциях ее тела.

— Вы не Правосудие Готхейд, – заметил Вонвальт, обращаясь к новоприбывшей.

Та присела в неглубоком реверансе.

— Нет, милорд префект. Я – Правосудие Луитгард Роза, – произнесла она с нарочитым сованским акцентом, четко выговаривая слова. – Ученица леди Готхейд. Я обладаю той же способностью, что и она. Леди шлет вам свои самые искренние извинения, магистр, но она увязла в другом расследовании, которое никак не может сейчас прервать.

Вонвальт нахмурился.

— Мой приказ был изложен предельно четко. Во всей Империи не найдется более важного расследования, чем это.

Роза неловко замялась. Мне стало жаль ее.

— Правосудие Готхейд говорит, что мои магические способности по силе не уступают ее собственным. Она была уверена, что я смогу помочь вам ничуть не хуже, чем она сама.

— У вас есть ее печать? Или письмо, подтверждающее ваши слова?

— И то и другое, магистр. – Роза похлопала себя по карманам и достала конверт. Вонвальт забрал его, открыл и быстро ознакомился с содержанием письма, в котором, по-видимому, излагались причины, из-за которых Правосудие Готхейд не смогла прибыть в Сову. С моего места я видела, что пергамент скреплен несколькими восковыми печатями и цветной лентой.

Вонвальт сложил письмо и кинул его в ящик стола.

— Правосудие Готхейд слывет выдающимся сыщиком. Я не встречался с ней лично, но наслышан о том, как она расследовала дело Майи Петрович. Так вы говорите, она наставляла вас в магии?