Книга Танец теней, страница 129 – Гурав Моханти

Но все это не имело значения. Пусть признать Муру виновницей и было проще всего, Вахура отказывалась так поступить. Позже Вахура раскроет оставшееся после нее темное наследие. Но сейчас тяжесть жертвы, принесенной матерью, давила на девушку, как железная цепь, – и это нужно было использовать, чтобы скрыть правду.

— Нельзя отказываться от своих надежд и мечтаний перед лицом уничтожения. Таков парадокс конца света. Даже могущественные саптариши и храбрейшие цари, став перед страшнейшей угрозой, верят, что они могут ее победить. Любая опасность, таящаяся за пределами этой надежды, – и Календула одна из них – разжигает страх и превращает мужество в пепел, оставляя после себя лишь самоотречение. Это не слабость, это просто человеческий инстинкт – выбирать битву, что произойдет в свете нынешнего дня, а не готовиться к войне в темноте будущего.

— Те, кто обладает властью, – продолжала Вахура, – цепляются за свое высокомерие, но делают они это не из гордости, а лишь потому, что не могут признать, что у них нет мужества пожертвовать тем, что необходимо, чтобы спасти мир.

Асшай спросила:

— И в чем, по-твоему, заключается эта жертва?

— Время и ресурсы, – ответила Вахура. – Время искать подсказки. Ресурсы, которые можно было бы потратить на то, чтобы создать щит, вместо того, чтоб вооружать армию. Думаете, я не пыталась стучаться в двери моего отца, докричаться до придворных ачарьев или завалить Меру письмами, пусть даже притворяясь, что я рассказываю просто об академическом курьезе? Все считают это бредом женщины, не взошедшей на ложе после того, как она достигла возраста деторождения. Меня даже начали называть Истеричной блудницей.

Тошад рассмеялся:

— Хорошее прозвище.

Остальные молча смотрели на нее. Сердце Вахуры утонуло в водах неуверенности. Почему они ничего не говорят?..

— Парадокс конца света. – Тошад позволил себе горько улыбнуться. – Хорошо сказано, царевна. Нельзя отрицать суровую правду твоих слов, ведь мы и сами видели, каким ядом становится отрицание. Отрицание того, что нам уже давно пора остановиться, отрицание того, что мы состарились. Но мы сами понимали угрозу этого и отправились на свою последнюю работу, чтобы захватить самую большую добычу и, получив ее, жить долго и счастливо. По крайней мере, мы на это надеялись, – вздохнул он.

— Мы не обязаны… – начала Асшай, но Айлмар перебил ее.

— И это нас уничтожило, – сказал Айлмар. – Мы потеряли двух наших братьев, и тогда мы сдались. Знаешь, что мы украли последним?

Вахура покачала головой.

— Свитки дэвов.

Глаза Вахуры расширились, и она инстинктивно повернулась к Асшай за подтверждением, словно у нее были причины не верить Айлмару.

Асшай кивнула:

— И именно поэтому мы согласились помочь тебе. У судьбы весьма своеобразное чувство юмора. Скажи мне, каков срок давности для самых тяжких преступлений по Кодексу Ману?

— Тридцать пять лет.

— Согласно Кодексу, срок давности за кражу свитков дэвов истекает сегодня, а это значит, что вчера был последний день «Клики Розы». – Айлмар указал большим пальцем на стол позади него. – Поэтому они и праздновали. – Пока ты ждала снаружи, мы все обсудили. И мы верим, что это богиня Лаваннаи привела тебя к нам, маленькая царевна.

Асшай фыркнула, разрушая магию слов Айлмара.