Книга Танец теней, страница 227 – Гурав Моханти

А вот Ваури была совсем другого мнения. Дантавакра не знал, как Ваури догадалась о том, что Сахам Дев отвернулся, удаляясь в свою комнату, но девочка в тот же миг сердито повернулась к нему, вызывающе подняв средний палец.

Дантавакра с трудом сдержал смех.

— Не следует показывать этот грубый жест взрослым, дитя. – И гораздо сильней, чем сам этот ее жест, его насмешило то, что столь вежливые наказы дает он сам, Дантавакра, Герцог Плохих Манер. – Если бы он это увидел, тебе пришлось бы извиниться перед ним. – Это он уже сказал искренне.

— Но зачем мне это? – Щеки Ваури покраснели. – Я совершенно не сожалею о том, что сделала. И если бы я извинилась, это было бы ложью.

— Твои слова написаны на песке? – забавляясь, спросил Дантавакра. – Ты ведь только что его обманула. Он просто пытается обучить тебя. Поверь мне, – сказал он, – не стоит игнорировать свои занятия, иначе ты рискуешь закончить тем, что будешь ждать царевича у дверей его каюты на самом скучном пиратском корабле в мире.

— Что? – растерянно спросила Ваури.

— Ты привыкнешь к ворчанию господина Дантавакры, – проходя мимо, сказала Мати. – И помни, малышка, не надо на самом деле извиняться. Просто все должно выглядеть так, как будто ты извиняешься.

— Это ложь. Я просто была честна, когда показала ему птицу.

— И посмотри, к чему это тебя привело, – сказала Мати.

— А… – Она кивнула, а затем поклонилась, улыбаясь.

Дантавакра в ужасе уставился на Мати:

— Кажется, она только что потеряла невинность.

— Как раз вовремя. – Мати улыбнулась и погладила Ваури по голове. – Но ладно уже. Но почему ты ему это показала?

— Он причиняет мне боль. – Ваури, склонив голову, поплелась за нею и Дантавакрой. – Он причиняет мне боль, говорит, что дни каждого из нас сочтены, поэтому я должна научиться всему, пока могу.

— Ты должна его слушаться, – сказал Дантавакра. – Когда тебя бьет учитель, это нормально. Будь хорошей девочкой, и он не причинит тебе вреда.

— Но я хорошая девочка! Но его палка причиняет боль. Он говорит мне, если я не обучусь, то не найду доблестного рыцаря, который полюбит меня. Что, если я не произведу на него впечатления, он расскажет мои секреты команде.

— Эффективный стимул. – Впечатленный Дантавакра кивнул.

— Он заставляет меня пить, и заставляет меня пить на манер высокородных, – всхлипнула Ваури.

— Вино? Разве ей не рановато? – спросил Дантавакра Мати.

— Меня научили на восьмую зиму, – ответила Мати. – Он и мне это говорит. Просто… пей и будь хорошим солдатом, Ваури. Так будет легче. Мой отец был таким же. Стоило мне неправильно прочесть карту или ошибиться в звездах, и меня ждали кнут и палка.

— И мой наставник Димвак такой же, – проворчал Дантавакра. – Произносил возвышенные цитаты, а сам размахивал булавой, которой мог запросто сломать тебе нос.

— Ваури, между нами, – прошептала Мати Ваури, – на суше царевич – пустышка, но он о тебе заботится. Он вообще заботится о детях.

— Да, ты бы слышала рассказы, как его собственный отец обращался с ним, – откликнулся Дантавакра.

Мати вскинула руки в воздух, благодаря Богов Бури.

— Наконец-то я услышала сплетни. Я знала, что мне следовало прийти к тебе, когда мне было скучно. Джарасандх ведь не любит Сахама Дева, да?

— Императору,– поправил ее Дантавакра,– уже все равно. Я хорошо помню тот день, когда мы увидели, как Димвак несет молодого Сахама Дева целителю. Мы с Шишупалом тогда были детьми и, заинтересовавшись, тайком бросились за ним. А уже у целителя мы увидели, что у Сахама Дева по всем рукам идут кровавые дыры. Его несколько раз ударили острым концом пера. А он все плакал и повторял снова и снова: «Это не больно, я в порядке, я сам виноват, я слишком глуп». Уже позже я узнал, что Сахам Дев испытывает трудности с изучением письма, и, ну, император никогда не славился терпением, и… и судя по вашим лицам, мне не стоило рассказывать эту историю ребенку и женщине, ожидающей ребенка. Боги… Я уже несколько недель ни с кем нормально не общался! Полегче со мной!