Книга Танец теней, страница 230 – Гурав Моханти

От приятного запаха принесенной еды у Мати заурчало в животе, но мясо было приготовлено с кровью, и совладать с ним было сложно. Днем она слишком уж пыталась ублажить свое эго и порезала пальцы канатом, забыв о том, что сейчас вся ее сила таилась в ее животе. Теперь же даже держать вилку в руке было больно. Может, стоило бросить ее и есть руками? Нет. Она не вынесет очередной проповеди супруга. Так что она вновь взяла вилку и вонзила ее в мясо столь яростно, будто это был Дурьодхана.

Сахам Дев застонал:

— Царевна, мы обсуждали это тысячу раз. – Взяв вилку, он тихо обронил: – Маленькие столовые приборы предназначены для рыбы. Пожалуйста, у нас же гости. И пожалуйста, возьми вилку в левую руку.

— Я знаю правила застольного этикета… – начала Мати.

— Не стоит воплощать их на столе, где я бы хотел поесть.

Дантавакра сглотнул комок, застрявший в горле, и уставился на тарелку так, словно весь мир сомкнулся до ее пределов, и взгляда от нее отводить явно не собирался. Мати проглотила свою гордость и просто ткнула вилкой в баранину – кровь стекла на подливку. Теперь она представила, что это Сахам Дев.

Сахам Дев улыбнулся, переключив внимание на Дантавакру:

— Кажется, со времен последнего турнира мы оба превратились из мальчиков в мужей. В прошлом мы были детьми.

Дантавакра официально кивнул, безостановочно дергая правой ногой под столом.

— Честь удерживает голову человека под водой долга, пока ребенок в его душе не утонет, – продолжал Сахам Дев. – Скажи мне, я видел, что за последние несколько недель ты сблизился с этой девочкой. Почему ты все равно сдал ее мне?

Мясо во рту Мати потеряло всякий вкус.

— Сдал?! – Дантавакра не донес вилку до рта. Ему явно не понравилось услышанное. – Ваша светлость, Ваури призналась мне в этом несколько минут назад. Она представляет опасность для себя самой, опасность для всех на корабле. Как я мог скрыть это от вас? Это… было бы изменой!

Мати помассировала виски. Мати знала, что не следовало позволять Ваури выходить из каюты. Надо было запереть ее на засов и не слушать нытье. Но Близнецы заверили ее, что Ваури все понимает. Что Ваури сохранит свой секрет, пока у нее остается хоть какая-то надежда добраться до Востока и найти лекарство. Лишь поэтому – ну, еще и пожалев ее – Мати и выпустила чуму на палубу. Мягкость проникла в твою душу, Мати, и это приведет тебя к смерти, и это верно, как сталь.

Сахам Дев улыбнулся ей, а затем вновь повернулся лицом к Дантавакре:

– Измена? Как интересно. Вы далеко зашли, ракхджай. Вы же не стали бы мне лгать. Вы бы просто промолчали.

— Ваша светлость, при всем моем уважении я не согласен. Скрывать что-либо от своего сеньора, особенно что-то настолько важное, – это не просто измена, а высшая измена. – Он глянул на Мати, словно надеясь, что она его поддержит. Мати молча уставилась в свою тарелку.

Сахам Дев аккуратно вытер рот салфеткой.

— Рад, что мы пришли к общему мнению.

Начинается.

— Ты и так это знал, верно? – спросила Мати.

— Знал, – согласился Сахам Дев.

— Близнецы?

— Ачарьи, – поправил ее он. – И да. С первого же дня. Все эти недели я надеялся, что ты поступишь верно и признаешься мне во всем. Но, увы, мой верный рыцарь опередил тебя.

— Вы знали? – Дантавакра ошеломленно уставился на нее. – Вы оба знали?