Книга Танец теней, страница 269 – Гурав Моханти

Она разбила себя на последствия сотен принятых решений. Цепляясь за память о каждом будущем, которое она видела при каждом падении, каждом скольжении в каждом мгновении, которое упиралось, как в потолок, в катастрофу, она царапала на свитке неразборчивые слова Смерть. Смерть. Утонул. Съеден. Сгорел. Застрелен. Съеден. Съеден. Умер. Свет.

Стоп! Это было оно. Это было нужное будущее. Она нашла его. Все еще находясь в трансе, Масха рисовала на листе бумаги линии и круги. Полную карту сталактитов на потолке. Она нашла способ перебраться через озеро. Но она не могла произнести это вслух. Потому что переломить себя к другому будущему было самым легким. Гораздо сложнее было вернуться к истинной реальности.

Став свидетелем сотен вариантов будущего, она понятия не имела, каким путем вернуться назад. Она знала, что если собьется с пути, то потеряется для той жизни и застрянет навсегда в своем разуме, а тело в безумии так и останется гнить на каменных плитах. А еще не стоит забывать, что вместе с ней сгниют и ее друзья. Что будут заперты там навечно. Она анализировала каждое полученное ею видение перехода через озеро. Она пыталась разглядеть выражения лиц людей, запомнить, как эти выражения менялись в зависимости от будущего, которое она видела, что означали эти выражения, менялось ли то, что они говорили в этих видениях – и как от этого обратная дорога превращалась в обман, иллюзию, ловушку. Но на обратном пути нужно было так много уравновесить, исследовать так много граней в каждом видении, чтобы выявить ложные истины. Она сражалась с мигренью и хаосом, борясь за контроль со всеми своими иными «я». И сейчас ей безумно хотелось начать биться головой об пол, чтобы привлечь свой разум к той боли, что была реальной. Стоп. Вот почему она порезала руку?

Внезапное воспоминание о Нале заставило Масху услышать ее голос. Нала была тем самым знакомым силуэтом, о котором Масха могла вспомнить. Сделав Налу своей Полярной звездой, Масха приходила в себя после своих видений, и, лишь очнувшись, она поняла, что что-то изменилось.

— И? – спросил Паршурам.

— Что-то случилось, ачарья. Что-то изменилось, – сказала дрожащим голосом Масха. – Я знаю, ты хотел, чтобы я указала тебе путь через озеро, но боюсь, не ты откроешь эту дверь. Это должна быть ты, Нала.

XVII

Нала вполне могла это сделать. Теперь, когда ее чувства были обострены от гашайна, она лишь фыркнула, когда путешественники отвлеклись на слоноподобного угря. Память Налы сейчас превратилась в паутину, улавливающую и запоминающую узоры хрустальных шпор, которые Масха нарисовала на свитке. И сейчас, разглядывая препятствия, которые нужно было избежать, и удобные места для захвата, она все лучше понимала, что собой представляет потолок. И чем лучше она это понимала, тем больше могла запомнить.

Нала сбросила с плеча сумки – любой груз сейчас мог повлечь смерть. Внезапно почувствовав неуверенность, она посмотрела на свою руку, а затем принялась осторожно разматывать бинты на запястьях. Обмотка могла застрять в этих отвратительных дырах в потолке, а она не могла себе этого позволить. Наконец марля была снята, и Нала улучила миг, чтобы полюбоваться на дело своих рук. Ей придется вырезать новые линии поверх старых, как только она окажется на другом берегу озера, иначе у нее точно начнется припадок после гашайна. Мысль о грядущем удовольствии подгоняла ее вперед, и она с восторгом ступила в воды озера.