Книга Танец теней, страница 278 – Гурав Моханти

Кроме кшарьев, здесь еще были и торговцы драхмы со всего мира. Здесь присутствовали капитаны кораблей из Калинги в шляпах с перьями и медными серьгами в ушах, купцы с густыми бородами из Касмиры и даже приехавшие из-за Май Лайя Драхмы с миндалевидными глазами – и все они мечтали о выгодных сделках.

Но Бог отказался уступать золоту. Пара жриц из Ордена Семи с выбритыми до черной щетины головами, седой Шаман из Камрупа, шея которого была увешана листьями, и одетый в черное жрец Унни Этрал вели оживленный спор. Даже веданские жрецы Оранжевого Ордена перестали притворяться смиренными служителями и сменили грубые оранжевые одежды на шафрановый шелк, меха и сверкающие рубины. Семь колец были символом саптариши, и поэтому она понятия не имела, что могли означать дополнительные кольца на их пальцах. Лишь рядом со жрецами не было никого из местных сопровождающих, которые были заняты в качестве гидов, переводчиков или просто надоедливых приставал. А еще такого сопровождающего не было у Вахуры, потому что она два дня подряд распрашивала своего сопровождающего обо всем подряд, и после этого он перестал показываться ей на глаза.

— Как поживает моя любимая Орлица?

Вахура обернулась и увидела, что к ней направляется господин Шалья из Мадры. Ласковый, рано полысевший, похожий на доброго дедушку, Шалья, стараясь скрыть тройной подбородок, отрастил нелепую белую бороду. На висевшем у него на груди огромном топазе, окруженном бусинками из ляписа, был выгравирован символ Мадры, а поверх него была накинута мантия из серого бархата, украшенная изображениями сотен серебряных айраватов.

— Господин Шалья, – поклонилась Вахура, – как всегда, одет роскошнее всех.

— Если речь об этом крошечном камушке… я просто взял первое, что нашел, – небрежно откликнулся он, а затем разразился громким смехом. – Я делаю все, что в моих силах, чтобы чувствовать себя молодым, если уж не получается выглядеть молодо.

— Мудрецы сказали бы, что вы нашли секрет жизни.

— Пусть мне и не нравится это серое одеяние, меня заставили его надеть.

Теперь, когда Шалья прямо на это указал, Вахура увидела, что Кичак из Матсьи был одет в кремовое, Сушарма из Тригарты – в пурпурное, Судакшин из Камбоджи – в красновато-зеленое, но при этом каждый из посланников одновременно носил темно-серый плащ, дабы порадовать хозяина Конклава. Вахура задумалась, не следовало ли ей тоже надеть на себя что-нибудь серое.

— Я приношу извинения за то, что пропустила вашу речь, мой господин. Я опоздала…

— Чепуха. Женщины никогда не опаздывают. Это просто остальные приходят рано. Должен признаться, я только что исправил то, что госпожа Раша сказала в Магадхе об императорах. Вы с ней встречались? Нет? Очаровательная женщина. Так, возвращаясь к нашей речи. Каждый раз, когда я открываю Конклав, у меня пересыхает в горле. Список вещей, о которых я не мог сказать, длиннее, чем эта чертова мантия. Это была все та же тарабарщина о единстве и мире. Вы не пропустили ничего скандального. Ходили слухи, что должны были прибыть даже наследный царевич и его жена Лебедь, но мы не увидели никаких признаков магадхских послов.

— После всего, что вы сделали, чтобы укрепить союз между Империей и Востоком, магадхцы, по крайней мере, могли бы проявить уважение.