Книга Танец теней, страница 300 – Гурав Моханти

Женщина семи футов ростом стояла неподвижно, как камень. Облака, должно быть, чуть сдвинулись в небе, потому что женщина почти что плавилась в зловещих потоках сумеречного света, и Нала вдруг поняла, что женщина не была неподвижна… как камень.

Она и сама была из камня.

Остатки человеческой плоти пятнами расползались по ее лицу. Из ее пустых глазниц сочились тараканы, прячущиеся у нее на губах.

Каменная Мать наклонилась, пролезая в окно, двигаясь на четвереньках, как огромный безволосый паук. Выше талии она была обнажена, и гигантские мясистые груди болтались, как яйца, вываливающиеся из брюшка жука. При каждом ее движении слышался скрежет, как будто грохотал жернов. Нала заледенела, почувствовав, как в позвоночник впились холодные когти страха.

— ПОМОГИТЕ. МОЕМУ. МАЛЫШУ, – закричала Каменная Мать, а затем оглушительно завизжала. Ее рука взметнулась вверх и сомкнулась на глотке Масхи: ноги Оракула оторвались от земли.

— Нала! Верни Масху!– рявкнул Паршурам, швырнув во врага топор, тот полетел, вращаясь в воздухе и мерцая золотой инкрустацией. Женщина чуть повернула голову, разглядывая Паршурама, топор ударил ее по лбу… и упал с таким лязгом, как будто ударился о стену. Каменная Мать, на мгновение вздрогнув, ослабила хватку на горле Масхи. Ноги девушки коснулись земли. Нала попыталась отодвинуть Оракула в сторону, но почувствовала, как ноги начинают деревенеть. Нет! У Налы перехватило дыхание. Только не сейчас! Тело перестало подчиняться. Нет! Нет! Приступы захватили ее разум и скрутили изнутри, так что возникло ощущение, что ее голову выворачивают наизнанку. Тело Налы содрогнулось, и она замерла, не в силах пошевелиться.

Парализованная, Нала все же увидела, как Паршурам направился к Каменной Матери – и в этот момент дверь сорвалась с петель и придавила ее учителя. На упавшей плашмя двери стоял младенец. Только был этот младенец ростом с трехлетнего ребенка, и лицо у него было раздуто, как у трупа, извлеченного со дна озера.

— Голоден, – завопил Каменный Младенец.

Каменная Мать махала безвольным телом Масхи перед лицом своего младенца, как подарком, раздобытым на ужасной ярмарке. Ноги Оракула дергались, девушка брыкалась, но все было бесполезно. Глаза Масхи встретились с широко распахнутыми, отчаянными, умоляющими о помощи глазами Налы, но сама Нала не шевелилась. Не могла пошевелиться. На нее снова хлынули воспоминания – жестокие руки Бхима, ломающие ей позвоночник, запах горящей плоти, крики погибающих родных. Та же беспомощность, тот же ужас сдавили ей грудь. Лицо ее матери словно бы соединилось с лицом Масхи, и она увидела, как два облика сливаются воедино, и боль пронзила ее тело. Только не снова. Боги, пожалуйста… только не снова. Просто… пусть она уйдет. Сердце пропустило удар при одной этой мысли – молитве.

И в этот миг Каменная Мать наклонилась и подняла с пола упавший кинжал Налы – его лезвие блеснуло в тусклом свете, как кошачий глаз. А затем, мурлыча жуткую, бесконечную колыбельную, Каменная Мать, все так же глядя на своего ребенка, перерезала Масхе горло.

Нар Ад услышал тошнотворное бульканье – кровь хлынула из перерезанного горла Масхи, окропив висящую на груди у Оракула семиконечную звезду – медальон саптариши. И это было просто ужасно. А затем Каменная Мать швырнула Масху на пол в сторону своего отродья, и то, отвратительно чавкая, принялось перегрызать жертве трахею.