Книга Танец теней, страница 302 – Гурав Моханти

— Нет! – Орран наконец увидел, что происходит. И, промчавшись мимо Нар Ада, он метнул копье так, что то пригвоздило голову Каменного Младенца к стене.

Обернувшись, Нар Ад мог только наблюдать. Наблюдать, как Каменная Мать проходит мимо него, – и казалось, что это идет статуя. Она двигалась быстро, намного быстрее, чем это было возможно, но… в то же время как-то прерывисто, рывками, будто чуть смещалась и материализовалась в новом месте. Орран перепрыгнул через стол, чтобы забрать свое копье, и повернулся к ней.

Это было, конечно, ужасно, и можно было не сильно солгать против истины, сообщив, что из глаза Нар Ада выкатилась слеза. И вряд ли кто в целом мире был более потрясен, чем сам бард. Если бы он находился чуть ближе, он бы обязательно попытался напасть на врага. Но хоть бардам и не чужда некая мстительность, они все же могут реалистично смотреть на вещи, а потому ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что если стакан наполовину пуст, то он и наполовину полон.

Один монстр был мертв.

Другой монстр был занят.

Он второй раз за день удержал рвущегося вперед Паршурама:

— Мир или солдат?

Паршурам хмыкнул, а затем, не став спорить, закинул на плечи бьющуюся в конвульсиях Налу, перепрыгнул через труп Масхи и выбежал прочь. Нар Ад последовал за ним, задержавшись лишь на мгновение на пороге – и то потому, что услышал писк. Он привык доверять интуиции, но все же не смог справиться с любопытством и оглянулся. Изо рта Шри выполз покрытый ошметками кишок господин Номном: едва живой, но все же живой.

Нала чувствовала, что она умирает, ее разум разваливался на куски, как изъеденный молью шелк. Обвив руками шею Паршурама, она издала сдавленный всхлип. Каждый удар сердца отзывался в груди ударом молота, каждый вдох звучал как судорожное булькание. Кто-то, возможно Варцин, однажды сказал ей, что понять, что нашла настоящего друга, можно, лишь когда проведешь день без него. Казалось, что ужас от мысли, что остаток всей своей жалкой жизни она проведет без назойливых вопросов Масхи, пропитал ее плоть, как кислота.

Почему Нала вовремя не пустила себе кровь?! Почему она не смогла ее остановить?! Как смогла робкая девушка укусить за ладонь ученицу убийцы и взять над ней верх?! Нала ведь хорошо тренировалась!

— Нала, это еще не конец, – серьезно сказал Паршурам.

Но жалость к себе пропала, будто и не было, – ибо в этот миг из переулка хлынула волна плоти и камня, расползаясь вокруг и заполняя площадь перед ними. Из толпы ужасных тварей выступила Каменная Девушка, единственная из них, кто сидел верхом на лошади, изможденной и тощей. Она вытянула в их сторону длинную тонкую руку и коротко рявкнула. Это был не крик. Это был приказ. Сотни каменных лиц разом уставились на беглецов. И не успела Нала опомниться, как Паршурам, одной рукой держа ее на плече, а второй размахивая топором, ворвался в эту пелену забытого человечества.

Нар Ад мог лишь надеяться, что Паршурам простил его прошлые проступки и не оставит его позади, поскольку бард едва поспевал за воином. Задыхаясь, он бежал за ним, дрожа от страха, чувствуя, как сбивается с ритма дыхание, и видя, как сверху за ним гонятся его отражения, а снизу – ужасные чудовища. Впереди же размахивал топором Паршурам – пусть он никого и не мог убить, но, по крайней мере, заставлял чудовищ держаться на удалении.