Книга Танец теней, страница 442 – Гурав Моханти

Новая стрела прошла прямо под ребрами, повредив ему легкие. Пятая вонзилась во вторую лодыжку, перерезав сухожилие. Он потерял равновесие. Нала даже не заметила, как шестая стрела проткнула запястье Паршурама, лишив его боевого топора. Последняя стрела вонзилась над ключицей, прямо в узел доблести, разорвав нервы, лишив Паршурама контроля над своими конечностями, или тем, что от них оставалось.

Кровь потекла по коленям, плечам, запястьям, лодыжкам и ключицам, пролилась на жадно впитывающий ее песок, и Паршурам, вытянувшись во весь рост, упал на бок, потрясенно распахнув глаза.

Мритун Джей разрезал лишь мышцы и связки. Не повредил никаких крупных сосудов. Только плоть и вены. И таким образом. Мритун Джей парализовал Паршурама.

Мритун Джей издал звук, который мог быть смехом, и звук этот поразил Налу до глубины души.

— ТЕПЕРЬ ТЫ ПОНИМАЕШЬ, – заговорил Мритун Джей, и Нала пожалела, что прислушалась к этому голосу. Когда он произнес «понимаешь», это звучало как скрежет ногтей по доске. – ОСКОЛОК? ТАКОВ БЫЛ ТВОЙ ПОДАРОК КАРНЕ? ТЫ ПРЕВРАТИЛ ВСЮ ЕГО ПРЕДАННОСТЬ В НАСИЛИЕ.

— Мритун Джей… – прохрипел Паршурам.

— ТВОЕ ПРОКЛЯТЬЕ СОЗДАЛО МОЮ ОГНЕННУЮ КОЛЫБЕЛЬ. НЕНАВИСТЬ СТАЛА МОЕЙ КОЛЫБЕЛЬНОЙ.

— Карна, если ты внутри, если ты слышишь…

— МОЙ ДОЛГ ВЕРНУТЬ ТЕБЕ БОЛЬ, ПАРШУРАМ, И Я ПРИШЕЛ СЮДА ОТДАТЬ ЕГО. ТЫ БУДЕШЬ СТРАДАТЬ ВЕЧНО, И ЭТИ ВЕЧНЫЕ СТРАДАНИЯ БУДУТ ДЛИТЬСЯ КАЖДЫЙ МИГ ТВОЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ.

Пальцы Мритуна Джея сжались на рукояти топора Паршурама, взгляд скользнул по лезвию.

— ЭТОТ ТОПОР ИСПИЛ КРОВЬ ТВОЕЙ МАТЕРИ, УЧИТЕЛЬ? – В голосе прозвучало мрачное восхищение. С нарочитой медлительностью Мритун Джей загнал рукоять топора прямо в распахнутый рот Паршурама. – ТЕПЕРЬ ОН ЖАЖДЕТ…

Договорить он не успел – ему пришлось развернуться, чтобы заблокировать рукоятью топора удар кулака Джарасандха. От удара рукоять треснула, а сам Мритун Джей рухнул на землю, да так, что его отшвырнуло назад.

— Если ты сдашься, я сохраню тебе жизнь, парень, – сказал император.

— ЕСЛИ ТЫ ВЗМОЛИШЬСЯ, Я ПОСТАРАЮСЬ, ЧТОБ ТЕБЕ БЫЛО НЕ ТАК БОЛЬНО, – произнес в ответ Мритун Джей, вставая.

Император усмехнулся, хрустнув костяшками пальцев.

— Да будет так, ученик Паршурама, – сказал он, взглянув на неподвижное тело ачарьи. – Я не скован милосердием, как твой учитель. Твой последний урок близок.

Димвак всегда презирал стрелы, считая их орудием слабых, полагая, что они не могут быть оружием настоящего мужчины. Но мог ли он цепляться за такую убежденность перед лицом того, что увидел? То, что Димвак все еще дышал после пыток, которым он подверг этого решта, было чудом. То неуважение, что он проявил к этому воину, тому, кого ачарья Паршурам назвал Мритун Джеем, – рештом он был или нет, шпионом или нет, – требовало, чтобы он смыл свой грех омовением в Ганге. Димвак будет помнить и чтить его имя до самой смерти: Мритун Джей.

Сейчас Димвак как раз остановил продвижение своих солдат наружу в город, чтобы подавить небольшие беспорядки, разразившиеся в память о гибели Дантавакры. Беспорядки еще могут вспыхивать и затухать, но уроки, извлеченные из этого столкновения гнева и достоинства, долго останутся в силе.

Хотя истинная правда заключалась в том, что желание увидеть возмездие поглотило и Димвака в своих объятиях. Он хотел видеть, как Мритун Джей страдает за то, что он сделал с его учеником. Дантавакра, который никогда не причинил вреда ни одной живой душе из злого умысла; этот избалованный мальчишка, который так и не научился быть настороже, который слишком рано доверился людям, не заслуживал того, чтобы с него заживо содрали кожу. А потому, как бы Димвак ни старался не думать об этом, нити его души были слишком сильно связаны с судьбой Мритун Джея.