Книга Танец теней, страница 444 – Гурав Моханти

Если бы Джарасандх остался стоять или если бы он бросился вперед, а не отступал, его череп разлетелся бы вдребезги.

— Может, стоит ему помочь? – спросил один из ракхджаев, не поверивший увиденному.

— Император… в порядке, с ним все в порядке, – заикаясь, сказал Димвак. – Смотри, он уже встает.

Император каким-то образом все же смог подняться, но лишь для того, чтобы пошатнуться, а затем рухнуть на одно колено. Сознание начало покидать императора, как отступающая волна после наводнения. Он с уважением глянул на Мритун Джея и кивнул, собрав последние силы, чтобы заговорить.

— Паршурам был неправ. Ты лучший воин нашего времени. Ты выиграл соревнование, – процедил Джарасандх сквозь окровавленные зубы. – Проси награды.

Окровавленные губы Мритун Джея скривились в жуткой улыбке – и он приблизился к императору настолько, словно хотел поцеловать его.

— ОПУСТОШЕНИЕ.

И, сказав это, Мритун Джей схватил Джарасандха за шею удушающим захватом.

Загремели команды Димвака! Солдаты замерли вокруг Мритун Джея. Зрителю могло показаться, что люди Димвака поймали Мритун Джея в ловушку, – но это была ошибка. Все было наоборот.

— Стой на месте, решт! – крикнул Димвак, прижав руку к поясу. – Мы сделаем, что ты хочешь. Не причиняй вреда императору. Просто скажи, что тебе надо. Ты будешь прощен. И твой друг тоже. Ты ведь этого хочешь?

— ЧЕГО Я ХОЧУ? ИСКУПЛЕНИЯ ДЛЯ РЕШТОВ? СПАСЕНИЯ РЕШТОВ? ВОЗМЕЩЕНИЯ ВРЕДА РЕШТАМ? – Мритун Джей на миг замолчал и сильнее сжал пальцы на горле императора. Мгновения отделяли его от того, чтобы оторвать ему голову. – НЕТ? Я ТАК И ДУМАЛ. ВОЗМЕЗДИЯ, ВОТ ЧЕГО… – Мритун Джей поднял глаза.

И тут Димвак стал очевидцем того, как Когти позади Мритун Джея рухнули на землю, когда сквозь их ряды промчалась самая огромная женщина, которую он когда-либо видел. Она мчалась, размахивая чудовищным мечом – мечом, который Димвак теперь узнал, потому что сам некогда подарил его ей. Ее глаза горели огнем, черные зубы блестели, как у Ямы, а тень, что она отбрасывала, принадлежала зверю. И она обрушила свой меч на Мритун Джея, которому, чтобы уклониться от удара, пришлось разжать хватку.

Ее кулак снова загремел по доспехам, и это привлекло внимание Мритун Джея. Те, кто не понимал языка жестов, прищурились. Те, кто понимал, ахнули. Потому что слова, возможно, и были беззвучны, но их эхо должно было остаться в сердцах тех, кто стал очевидцем этому, на долгое, долгое время.

— Как ты смеешь бить моего отца? – прогремели знаки слов перворожденной дочери Джарасандха, Джаяцены ака Аджат.

Мритун Джей решил, что сначала свернет дочери шею на глазах у отца, а затем, прежде чем отец умрет, рачленит его тело. Он напряг свое измученное тело, и боль заполнила дыры, оставшиеся после распятия. Из-за любви Карны терпеть пытки без жалоб, времени оставалось все меньше, но Мритун Джей не собирался сдаваться. Он собирался убить этих двоих.

Мритун Джей направился к великанше – и вдруг пошатнулся: пески превратились в рыночную площадь. Его начало швырять из стороны в сторону, а вокруг вдруг разбушевались огромные океанские волны. Он оказался на острове. Карна окинул взглядом океан, посмотрел на растущие вокруг пальмы. Вдалеке он увидел чаек, занятых своей бессмысленной жизнью. Все выглядело таким… обычным. За исключением цветов. Все казалось размытым, серым и блеклым, как будто из пейзажа разом высосали жизнь.