Книга Танец теней, страница 5 – Гурав Моханти

— Господин? – спросил Асун.

Отвлекшись от размышлений о пищеварении, Этари взглянул на мужчин и женщин, разбросанных вдоль стен Айрана Мачила, – казалось, они выстроились в тонкую синюю линию. Здесь ведь всего около тридцати лучников и десять копьеметателей. Все бесполезно. Стена недостаточно высока, а потому ты не разобьешься. Архитектор, конечно, в этом был не виноват. Разве есть смысл строить высокие защитные стены, если в мире существует один лишь твой город?

Заскучав, Этари чуть помочился.

А затем, уже с громким, идущим от самого сердца криком, пустил новую струю. Его не пожелавшие отставать товарищи последовали его примеру, и довольно скоро по зубчатым стенам, подобно слабо пущенным из крана струйкам, потекли воды цветов солнечного света. Высоко над ними завис в воздухе хранитель ветра, ведомый архимаршалом – судьей и жюри этого безбожного состязания. Вскоре и сам Этари окажется там, в небе, и будет судить, сколь плавно течет вниз дуга мочи. Всего через декаду.

Зеркальные облака, плывущие над хранителем ветра, в мельчайших подробностях отражали стену. О, как он ненавидел эти облака! Особенно когда они, словно сговорившись, увеличенно и неприятно близко начинали отражать его лицо – и, казалось, сами небеса в этот миг подносили зеркало к душе. Это было бы вполне терпимо, если бы облака отражали правду, но он был твердо убежден, что в небе скрывались озорные духи, создающие миражи разума и искажающие реальность. Видишь, даже сейчас туда занесло зеркальное облако, его отражения повторяли каждое его движение, пока не показали, как он кубарем летит со стен.

Внезапно раздался крик, и он вздрогнул и выпустил свой свисток. Симфония брызг из мочевого пузыря прервалась, участники в тревоге начали оборачиваться, пугая и осыпая брызгами тех, кто стоял сзади. Сам же Этари и вовсе засунул свисток прямо в брюки, и темное пятно, растущее на промежности, было единственным свидетельством совершенной им глупости. Но Этари было все равно: стоило ему понять содержание крика – и во рту все пересохло. И стоило ему увидеть то, что он узрел прямо в зеркальных небесах, как челюсть его отвисла так же, как и его штаны.

Они справляли нужду на Ману, Провидца Миров, своего Царя, Отца Человечества, чьим именем ныне называлась вся людская раса. И именно Этари позволил этому произойти.

Это, конечно, трудно признать, но Этари с трудом удавалось оставаться бесстрастным. Напротив, он был на грани того, чтобы начать звать мать. Он ведь не был обучен, что делать в такой ситуации! Как-то не принято обучать тому, что делать, если вы случайно обольете своего, возможно, находящегося без сознания, или, возможно, спящего, или, может, можно надеяться, мертвого царя мочой. Что он сейчас должен сделать? Убежать? Звать на помощь? Обвинить во всем другого? Заявить, что во всем виноват Асун, заставивший его столь несвоевременно помочиться?

И как будто у Этари уже не оставалось времени для принятия решения, он поступил так, что это явно показывало, что во всем виноват именно он.

— За мной! К Провидцу Миров!

Солдаты неловко зашевелились, переглядываясь, но, к их чести и его облегчению, все же последовали за ним вниз по ступенькам.

Этари услышал Провидца Миров прежде, чем увидел его. Точнее, услышал его сердцебиение. Как он вообще мог это слышать с такого расстояния? А может, это было сердцебиение самого Этари? Но стук сердца Провидца Миров затих в ушах Этари, стоило его глазам увидеть тело Провидца.