Книга Сыны Тьмы, страница 101 – Гурав Моханти

Дурьодхана рассказывал об этом. Анга была дверью Хастины на богатые рынки Золотых островов, и, учитывая, сколько культур здесь смешалось, Дурьодхана полагал, что здесь каста Карны не станет такой проблемой, как в Хастинапуре.

— Но Анга лежит слишком далеко от когтей Орла. Если Магадх подчиняет, то Хастина пытается договориться, а у этого есть свои недостатки. Поскольку ваш Слепой царь потерял области, завоеванные Панду, Анга действительно может начать бороться за свободу.

Карна вспомнил то, что он слышал:

— Теоретически Анга может быть союзником Хастинапура, но завоевание Анги Хастиной уже завершено. Анга восприняла и культуру, и законы Хастины. И наши законы не допускают отделения.

— Да-да, я весьма осведомлен об одержимости Хастины верховенством закона, но, чтобы продолжать править, Хастина должна сохранить Ангу. Однако Речные земли полны бандитов и, что гораздо хуже, лесных жителей, – на лбу Мардина виднелись капли влаги. – Император может сломать себе хребет в Матхуре, – продолжил Мардин, – но даже остатков его войска хватит на то, чтобы уничтожить целых три Анги. Война на Ямуне подошла к концу. Следующая битва будет последней, с которой столкнется Матхура. Но для императора она последней не станет. Тысячи дикарей валка рыщут по землям, окаймляющим тракты, соединяющие Хастинапур с Ангой. К югу от Анги лежит Калинга, являющаяся вассалом императора. – Мардин кашлянул. – И запомни мои слова, это только вопрос времени, когда Анга ускользнет от Хастины, и после этого Джарасандх обратит свой взор на Ангу. Все дело в том, что завоеватели не могут остановиться в своих завоеваниях, потому что тогда им придется начать править, а я предполагаю, что Джарасандх – скорее завоеватель, чем правитель.

— Мы можем укрепить нашу оборону, построить стены…

— Когда Хастина завоевала Ангу десятилетия назад, Лебеди, без сомнения, думали так же. Мой совет, мальчик, заводи друзей с обеих сторон. – Он снова закашлялся. – И я не имею в виду дипломатические отношения.

— Подружиться с императором?

— Нет, нет… Джарасандх с радостью повесил бы и тебя, и царевича на одном дереве. С этим своим безумным культом он стал очень религиозным. Я имею в виду, что друзей следует заводить в торговых гильдиях. Немного взять, немного одолжить… Это образ жизни.

— Причудливый способ сказать «применяй подкуп».

— Ха, вот что меня в тебе восхищает, Карна. Перехожу к сути. Я вижу, ты настроен скептически, но это Восток, Страна Хитрецов. Ты слышал о восстании Черного Лебедя?

Карна кивнул:

— Которое произошло семь или восемь лет назад? Оно ведь было подавлено?

— Его подавил царь Калинги, – вновь закашлявшись, согласился Пракар Мардин. – Прости, что я кашляю, Карна.

— С вами все в порядке, господин Мардин?

— О, конечно. Просто реакция на смену погоды. Сперва штиль, потом буря. Так на чем я остановился? Ах да. Несколько десятилетий назад, когда Магадх привел лошадей и слонов, чтобы завоевать Калингу, Пиратские острова не смогли оказать особого сопротивления, но вместо того, чтобы сражаться, они играли в прятки. Но Магадх знал, что ему не укротить Калингу, а Калинга знала, что ему не победить Магадх. И в такой ситуации главное – воспользоваться возможностью. Так что на острове Розы был заключен договор, по которому Магадх согласился уйти в обмен на верность Калинги и соблюдение Имперского кодекса. Магадх не знал Бога Бури; не знал, что на своем корабле любой калинганец – мужчина ли, женщина – царь, и что каждый корабль – царство. Но пираты умеют приспосабливаться. Корону надел Читрагандх, капитан, который мог внушить страх каждому и который оказался на высоте. Естественно, многие были недовольны. Пираты умеют ревновать. – Марден налил себе еще вина. – Итак, восемь лет назад этим склочным чайкам взбрело в голову начать претендовать на власть. Они отстаивали свое «право» взимать налоги с судов в заливе Калинга. Под налогами они подразумевали грабеж и мародерство.