Книга Сыны Тьмы, страница 104 – Гурав Моханти

— На самом деле нет необходимости нам спорить. Плыть до земли осталось недолго. Отдайте меня в руки правосудия. – Он посмотрел на анганцев, все еще сжимающих оружие, а затем повернулся к таможенникам: – Я приглашен лично верховным правителем Калингана, Читрагандхом. Так вы обращаетесь с его гостем? Я имею право, чтобы со мной обращались как с дипломатом.

— Оставьте его нам! – прорычал один из охранников Мардина. – Мы позаботимся о нем, и вина не падет на вас.

— Точно, мы скажем, что во всем виновата та сучка, которая сбежала! – хором отозвались моряки. Из толпы раздались согласные вопли.

— Эта шелудивая собака! Рештский пес!

Карна нахмурился. Он привык, что к нему так относились в Хастине, но не ожидал такого в Калинге. Оказалось, кастовые предрассудки не имеют границ.

— Неудивительно, что мы так долго торчали в море. Давайте выпотрошим его, прежде чем доберемся до Калинги.

— Из-за него испортились наши запасы пшеницы!

— Убейте его!

— Я видел, как эта девка заходила к нему в каюту! До этого она была в каюте хозяина! – выкрикнул один из охранников Мардина. – И он, и эта девка в этом замешаны. Пусть она и сбежала, но его-то мы поймали!

Карна замер. То есть это Кала сбежала в спасательной шлюпке. Но ведь она не могла…

— Да! Давайте выбросим его за борт со связанными ногами!

Карна инстинктивно увернулся от недоеденного яблока, пролетевшего у самой его головы. Да пошло оно все! И дипломатия тоже!

Резко ударив головой ближайшего моряка, он оттолкнул второго, заехал локтем охраннику Мардина в глаз и бросился вниз, к трюму.

Под палубой он увидел, как мальчишка – юнга из Анга – повис на поводьях кобылы, пытаясь ее успокоить. Остальные лошади, услышав шум наверху, ржали и в страхе взвивались на дыбы. Анганец так и не увидел приближения Карны. Он просто упал с тихим вздохом от удара по голове, и кобыла тут же рванулась вперед. Карна перехватил уздечку. Полегче… полегче…и, не обращая внимания, что кобыла не оседлана, прыгнул на спину испуганной лошади и дал ей волю. Кобыла, выкатив белки глаз, ржа и фыркая, рванулась по трапу на палубу.

Это безумная идея, но порой случались и похуже.Мимо уха Карны свистнула стрела. Если кобыла замешкается, мне придется прикончить их всех.Он почувствовал, как кровь прилила к телу, и потребовалась вся его сила воли, чтобы обуздать дикий огонь, горевший внутри. Нет. Только не еще одно убийство.

— Я здесь, госпожа моя, – прошептал Карна кобыле, проведя ладонью по ее гнедой шкуре. – Но!

Кобыла рванулась вперед. Молния прочертила темное небо, предвещая надвигающуюся бурю. Люди бросились врассыпную…

Карна с сожалением бросил взгляд на свое шервани цвета карамели.

Я ведь только что его купил.

Но кобыла уже оттолкнулась от борта корабля и прыгнула в пенящееся море.

I

«Комедия ошибок» – слишком бездушное название для пьесы. Зрители с ликованием наблюдают за представлением, не осознавая, что их смех дорого обошелся героям. Все эти глубокие прозрения промелькнули в голове Мати, когда бушующие волны несли ее шлюпку к Нефритовой гавани, а за ней по пятам следовала «Толстуха».

Если бы все шло по плану, она бы высадилась в Бриллиантовой гавани, сменила маскировку и ускользнула с доверенными людьми, ожидавшими ее в доке. Вместо этого она плыла к гавани, где не было ни одного знакомого калинганца, без единой монеты за душой, гребя веслами так, словно от этого зависела ее жизнь. К счастью для нее, «Толстуха»не была акробаткой, учитывая, сколько ей понадобилось времени, чтобы повернуть нос. Это дало Мати отличную фору. Когда соленые волны понесли ее лодку вперед, она легко прошла мимо камнеметных машин сторожевых башен, которые стояли на внешнем острове и могли перекинуть через все море до сорока зарядов горячего масла или камней и в мгновение ока сжечь или потопить что угодно.