Книга Сыны Тьмы, страница 223 – Гурав Моханти

— Он не сможет его поднять, – сказал Бахлика. – Железо слишком его утяжеляет.

Джарасандх схватил лук. На его руке вздулись вены… И лук чуть сдвинулся, затем пошевелился, а затем в мгновение ока оказался высоко в воздухе. Толпа вскочила на ноги, забыв и о кастах и о родах. Со всех сторон раздавались радостные крики. У Карны отвисла челюсть, а глаза заблестели от восхищения.

Шакуни не знал, что и думать:

— Неужели он?..

— Он поднял лук, используя грубую силу, не так ли? – сказал Бхуришравас.

— Похоже на то. – Карна наконец обрел дар речи. – Но ему еще понадобится сила…

Взгляд Шакуни упал на Кришну, сидящего в тени позади Драупади, и он громко рассмеялся над тем хмурым выражением, которое внезапно появилось на его лице, – словно мужчина пытался одной своей волей разрушить сосредоточенность Джарасандха. Но Джарасандх изогнул лук, вены на его руках вздулись от напряжения, пот приобрел синеватый оттенок. После того как тетива была натянута на зарубки, Джарасандх, тяжело дыша, отбросил лук. Теперь тот был идеально изогнут.

— Он справится? – спросил Бахлика.

— Я не знаю… – пробормотал Карна. – Нагрузка на спину от таких усилий помешает слишком долго выравнивать лук. Ему придется стрелять немедленно.

Джарасандх вытянул руки и снова взял лук, используя лишь свою гигантскую силу. Как и предсказал Карна, вскинутым он лук держал недолго. Один взгляд на отражение внизу, и длинная деревянная стрела запела и засвистела в воздухе, с оглушительным стуком вонзившись в колесо. Все взгляды были прикованы к отражению рыбы в зеркалах.

Стрела попала точно в одну из спиц колеса. Челюсти у присутствующих просто отвисли, но больше всех был поражен Кришна.

Толпа вскочила, яростно аплодируя Джарасандху. Даже Карна хлопал с искренним восхищением, хотя Шакуни видел, что по его лицу стекает пот. Джарасандх лишь с ненавистью глянул на цель, не снимая тетивы, бросил лук там, где его поднял, и пошел прочь с арены.

Однако общественное признание – непостоянная любовница, и толпа уже приветствовала следующего поклонника, Уттару, красивого юношу из Вираты. Состязание продолжилось, даже когда солнце поднялось в полуденное небо. Слуги наполняли кубки. Ставки все росли. Царский шут, танцуя на ходулях, высмеивал одного поклонника за другим с такой искусной жестокостью, что даже Шакуни в конце концов истерично расхохотался так сильно, что пролил на себя вино.

Если последовавшие за Джарасандхом поклонники думали, что император, натянув лук, облегчил им задачу, они жестоко ошибались. Лук по-прежнему было тяжело поднять. Большинство потерпели неудачу. Двое подняли лук, но не попали в цель. Один из них так сосредоточился на чаше с водой, что упал, увлекаемый весом огромного лука. Еще одна стрела, к большому удовольствию толпы, попала в прутья клетки с жонглером и отлетела в сторону.

Очередь Карны наступила ранним вечером. Шакуни подозревал, что решта поместили последним в список в надежде, что кто-нибудь из остальных сможет его обойти. Первый, выполнивший задание, всегда побеждал, если только второй победитель не вызывал на дуэль и первый принимал вызов. Но сегодня этого не потребовалось бы. До сих пор никто не выиграл. Теперь в толпе было неспокойно. Судьба их царевны висела на волоске. Если бы никто не выиграл, это не только считалось бы дурным предзнаменованием, но еще и женихи подняли бы шум и крик, что их оскорбили невыполнимой задачей. Шакуни уже видел, что панчалские охранники начали нервно потеть под своими шлемами.