Книга Сыны Тьмы, страница 346 – Гурав Моханти

— Что случилось? – подняв голову и щуря налитые кровью глаза, болезненно прохрипел Сатьяки. В горле что-то булькало от пыли и дыма.

— Как, Сатьяки, разве ты не слышал последние новости? – Полуослепший от слез Кришна слабо улыбнулся. – Я выиграл войну.

Он был верным другом. И поступил он благородно, так? И его честь и верность привели его сюда. Он заключен в темницу и закован в цепи, как бешеная собака.

Карна прищурился, а затем уставился перед собой, не видя ничего, кроме пыльной черноты. Он бы даже собственную руку прямо перед лицом не мог разглядеть. Не то что он вообще мог бы ее сдвинуть – его за запястья приковали к потолку, а лодыжки были прикованы к земле. Сейчас он был благодарен за то, что родился в нагруднике, – по крайней мере, ребра так не болели. В отличие от обнаженных рук. Если он вытягивал пальцы ног и его ступни просто прикасались к липким камням, то в запястьях чувствовалось кратковременное облегчение от пульсирующей агонии, возникавшей от того, что они несли на себе весь вес его подвешенного тела. Но и эта передышка была недолгой – икры мгновенно начинали протестовать, горя как в огне, и ему приходилось снова повисать на руках.

Камера выглядела наполненной страхом, надвигающаяся угроза казалась столь явной, что даже волосы на затылке становились дыбом. Смог ли Дурьодхана сбежать без коня? Или хотя бы выжить?Прыгать пришлось с такой высоты. Но поскольку Карна удерживал нападающих у единственного выхода, особо выбирать царевичу было не из чего.

Перед заплывшими глазами Карны вновь встало веснушчатое лицо Марзааны, обрамленное рыжими волосами. Я не должен был втягивать ее во все это. Знал ли император, что она связана с их безрассудным планом? И если бы узнал, удовлетворился бы ее изгнанием или все было бы намного хуже. Она выживет.Она была самой находчивой женщиной, которую он знал.

Возможно, для разнообразия мне стоит подумать о том, как выжить самому.Если бы он мог, он бы рассмеялся. Но спасительных мыслей не было. Его разум уже столько раз метался, как лягушка в горячей воде, отчаянно выискивая выход из ловушки, в которую они так глупо попали. Может, ему стоит попробовать провести переговоры со своими тюремщиками? В конце концов, охранники назвали его «важным пленником». Он хмыкнул. С Пракар Марденом он уже пытался поговорить – и теперь оказался в положении куда более невыгодном, чем у «Толстухи».

Его неизбывно преследовала странная уверенность. Уверенность в собственной смерти. Пусть он даже десять раз «важный пленник», но стоит тюремщикам один раз взглянуть на знак решта на шее, и любая надежда на защиту истает, как туман на холмах. И что мне делать?Убить как можно больше этих южных полукровок голыми руками? Нет. Он должен уйти с достоинством. Как настоящий Верховный Магистр. А может, ему следует подождать, пока его отведут к похитителю, и рискнуть напасть на него? Или на Мати, если она там. Ведь это же она спланировала эту ловушку? Сучка.

Карна потерял счет времени. Он пытался измерять его по смене караула, но он уже несколько часов, а может, и дней не слышал ни звука снаружи. И сейчас, в этом безумии слепоты, разум Карны отказывался оставаться неподвижным, он бился, как лань, пойманная в сеть, – и от этого Карна мучился столь же сильно, как и от кандалов.