Книга Мятежники Звёздного острова, страница 27 – Дмитрий Овсянников

— Куда им столько? – удивился дон Карлос.

— На новую войну, куда же еще! – угрюмо ответил священник. – На Материке в ненасытности всегда обвиняли служителей церкви. На нашем благословенном Острове они научились умеренности. Роль ненасытных едоков взяли на себя вояки.

— Это неправда, святой отец! – Дон Карлос выпрямился, упершись руками в стол. Падре встретил его гневный взгляд с самым невозмутимым видом. – Я знаю, о чем говорю! – продолжил идальго. – И если твой упрек справедлив, то лишь для короля и его присных, затевающих войны! Только туда, на самый верх, идет добыча, та самая, которую сулят новобранцам! Те же, что сражаются за нее на Материке, получают только сталь в печенку. А кто, ответь мне, благословляет отряды, отправляющиеся за море?

— А они бы предпочли идти на смерть без Божьего благословения?

— Они предпочли бы жить! – вспыхнул дон Карлос. – Королевская и церковная ложь обещает лучшую жизнь за морем! Позже, под мечами и стрелами, те, что умнее, тешат себя новой надеждой – прославиться, возвратиться на Остров, будь он неладен, занять высокую должность! Это удается одному из тысячи. Примерно половина гибнет, прочие торчат в гарнизонах, шалея от скуки и пьянства, либо скитаются с наемными отрядами! Эту участь готовит им церковь вместе с королем?!

— Господа, я прошу вас… – произнес хозяин.

Падре Бенедикт с усилием поднялся и, припадая на больную ногу, приблизился к дону Карлосу.

— Если мне и случается отправлять моих прихожан на войну, – строго проговорил он, – я не лгу им о чудесной земле, где жареные гуси сами падают на стол, а реки текут вином! Я лишь пытаюсь по мере сил укрепить их дух! Поверь мне, сын мой, духом здесь пал каждый второй! Ложью и лицемерием было бы уговаривать людей остаться там, где нет надежды. Они получают ее, пусть хоть слабую, в стремлении за море!

Взгляни, сеньор. – Падре кивнул в сторону двери – там Вальехо сложил в кучу кинжалы, собранные с убитых во дворе разбойников. – Вот во что превращаются жители наших городов! Они не хотят мирного труда – зачем, если из десяти монет пять заберет король? Немногие отважатся на поиск лучшей доли, остальные со временем дичают, пополняя ряды махос! Сейчас они подняли бунт, громят дома и дерутся с альгвазилами и со всеми подряд. У них не осталось надежды, только бездумная ярость! И дело церкви – не давать людям звереть!

И, точно в ответ на его слова, издалека донесся удар пожарного колокола.

Багровый, дрожащий в дыму шар солнца как будто и не уходил за горизонт – казалось, он вдребезги разбился о черную кромку дальних гор и осыпался на город тысячами раскаленных трепещущих осколков. Эль Мадеро охватило пламя множества пожаров.

В день, когда в городе вспыхнул бунт, люди дали волю гневу. Стихийная ярость носилась повсюду, подобно смерчу. Она требовала лишь уничтожения, мести всему, что угнетало людей долгие годы. Она упивалась огнем – и сама извергала огонь. Неизвестно, кто высек первую искру, но к полуночи единственным владыкой Эль Мадеро сделался пожар – великий, ненасытный и безжалостный.

Ничто не могло устоять перед пламенем – у каменных домов, окруженных деревянными, занимались двери, ставни и балки, у глинобитных осыпались стены, обнажая для огня деревянные каркасы. Ветер, разъярившись к вечеру, крутил и хлестал из стороны в сторону, разбрасывая повсюду горячий пепел и искры. В узких прямых улицах ветер усиливался, и пламя мчалось по ним, словно по трубам, пробираясь все дальше, охватывая все новые и новые дома.