Книга Мятежники Звёздного острова, страница 44 – Дмитрий Овсянников

Дон Карлос смутно помнил фамилию де ла Сьерра. Рыцарь дон Гонсало служил в Королевской Сотне и мало чем отличался от собратьев по оружию – разве что более буйным нравом и тягой к вину. Дон Карлос почти не знал его. Знал лишь, что дон Гонсало де ла Сьерра пал на Материке среди прочих, когда по воле короля Сотня пошла на верную смерть.

Дон Карлос поднял глаза в поисках бардэссы – черная кобылица, дорожный плащ и длинные волосы доньи Лауры мелькнули у поворота дороги. «Храни ее небо!» Идальго нахмурился – он невольно произнес эти слова вслух… Пришпорив коня, дон Карлос направился обратно в город.

Карамба, а ведь как долго ни одна женщина не разделяла его общество! С тех пор как рыцарь оставил службу на Материке, вернулся на Остров, купил крестьянский дом и снял участок земли у графа де Лейва, прошло почти полтора года. Все это время он знал только работу в поле и пьянство в компании Пабло Вальехо. Изредка случалось пить с распутными девицами, но радость подобных утех покидала идальго вместе с хмелем. Сколько раз за бутылкой «Пламени Юга» дон Карлос ругал весь женский род – на то были причины! Похоже, судьба – мастерица на разные шутки – не придумала ничего лучше, как послать ему страсть к женщине. Сейчас, когда на пороге битва. Что ж, выходит, что судьба неимоверно глупа, если за тридцать с лишним лет не изучила нрав дона Карлоса и его способность сопротивляться чему бы то ни было.

* * *

Утром следующего дня примчались дозорные.

— Войска на дороге, – сообщили они, едва спрыгнув с коней. – Вчера они прошли мимо Сьерра-де-Эстатуа. Пехотинцы и обоз.

— Сколько их?

— Двенадцать малых знамен, одно большое.

— Кавалерия?

— Сотня. Черные рейтары.

— Всего одна терция, – проговорил дон Карлос. – Негусто.

— Слава государю Островного Королевства, он остается верен себе, – сказал командор на военном совете. – До сих пор он скупился на милости для жителей Эль Мадеро, а ныне пожалел для них карающих сил. Из столицы на нас идет одна терция королевской пехоты и сотня кавалерии. Я ожидал вдвое больше. Они будут у Торо Браво через три дня.

— Если их так мало, стоит ли занимать оборону? – неторопливо поднялся граф де Агилар. – Встретим их грудью, наши люди рвутся в бой!

— Бык на арене тоже рвется в бой, – спокойно ответил дон Карлос. – Но попадает под удар пики в руках всадника. Потому всадником в этом бою лучше быть нашему войску. И бык у нас – на зависть королю: на его хребте уместятся все. Королевские солдаты вооружены и обучены лучше наших, так пусть штурмуют укрепленный склон и гибнут там, где уцелеют горожане. Что бы ни стояло за спиной столичной терции, им не за что сражаться здесь. А нам есть за что. Сохраняйте ясный ум, сеньоры, и помните, что к праотцам человека отправляет не битва.

— А что же?

— Пропущенный удар.

— Что с тобой, дон Гаспар? Ты хмуришься с самого начала похода!

— Ты знаешь, дон Ромеро. – Первый помощник начальника терции, уже в летах, невысокий, с седыми усами, торчащими в стороны, угрюмо смотрел под копыта своего коня. – Мне не по душе воевать с собственным народом – за морем нет числа чужакам. Я солдат, а не палач.

— Полно, мы идем не воевать. Всего лишь вразумить кучку похмельных огородников, возомнивших о себе черт знает что и уже наказанных пожаром! Достаточно будет встать строем, сверкнуть доспехами и оружием, затрубить в трубы – и это отребье разом падет на колени, моля о пощаде. Они сами приволокут на правеж зачинщиков бунта, если такие найдутся.