Книга Мятежники Звёздного острова, страница 66 – Дмитрий Овсянников

Дружина де Агилара разбила шатры чуть в стороне от основного лагеря горожан. Далеко был виден высокий, богато украшенный шатер графа, поднятый над входом фамильный стяг не оставлял сомнений в высоком происхождении хозяина. Дон Карлос покачал головой – именно такие лагеря в лагерях любили устраивать рыцари на Материке. Что многие столетия назад, во времена Сида, что сейчас гордые кабальеро старались держаться наособицу всюду и во всем. Они нипочем не желали признать, что времена рыцарства проходят. А между тем военачальники Островного Королевства все больше и больше отдавали предпочтение пехотной терции – сочетанию глубокого строя пикинеров со стрелками и меченосцами.

Вышло так, что бои с участием островитян не занимали историков Испании. Островитян даже не вымарали из хроник, ибо с самого начала они не попадали на страницы, собственные же летописи Исла-де-Эстрелла не сохранились. Но тот, кто видел терции в бою, уже не мог забыть их мощи, будь то бывалый воин дон Карлос де Альварадо или юный паж Гонсало Фернандес. Полвека не пройдет, как лучшая рыцарская конница Европы не сможет пробиться сквозь пики испанской терции и погибнет под залпами аркебуз.

Караульные, сверкая начищенными латами, отсалютовали командору, герольд протрубил приветственный сигнал. Сам граф, облаченный в алое с золотом, вышел навстречу гостям и пригласил их в шатер, к богато накрытому столу. Стены шатра украшало оружие и щиты с гербом рода де Агилар – золотым грифоном на алом поле, стоящим на задних лапах, с пучком стрел-молний в передних.

— Милости прошу, сеньоры! – широко улыбнулся хозяин. – Это маленькое пиршество – в вашу честь!

— Благодарим, граф, – кивнул командор. – Однако хочу сказать, что война – не лучшее время для пиршеств. Король отмахнулся от нас одной терцией, как бык хвостом, но то, что казалось ему оводом, ударило его пикой. Сейчас он поворачивает к нам рогатую голову.

— Поистине, сеньор, вы просто влюблены в войну, если способны высказываться о ней столь же остроумно, сколь поэтично!

— Я воин, а не поэт, – отрубил дон Карлос. – И скорее война любит меня. Безответно, но весьма настойчиво. Эта сеньора готова следовать за мною на край света. Мне было досадно не видеть вас – командира городской кавалерии – на военном совете. Я рассчитывал услышать слово дворянина.

— Как схожи бывают желания благородных людей! – Граф казался непробиваемым для упреков, как Сьерра-де-Эстатуа для стрел. – Ведь и я, поверьте, желаю говорить с вами, как дворянин с дворянином! Но полно. Прошу вас, мои дорогие гости!

Офицеры сели за стол. Пажи наполняли кубки старым вином, один из них взял в руки лютню, которой владел на удивление искусно. Уже давно дон Карлос не видел подобной роскоши, однако мысленно дал себе слово оставаться равнодушным – он понимал, что его пригласили сюда не ради угощения.

Граф восседал на высоком кресле в самой непринужденной позе. Рослый, могучего телосложения, он казался настоящим исполином. Широкие рукава дублета, буйная грива золотистых волос увеличивали его еще сильнее.

— Дело в том, сеньоры… что люди не могут победоносно воевать лишь оттого, что на них нападают. Им нужна цель.

— Наша цель – отвоевать себе достойную жизнь, – спокойно произнес дон Карлос. – Я полагаю, граф, что этого достаточно.