Книга Брабантский мастер Иероним Босх, страница 4 – Дмитрий Овсянников

— Что так возмутило вас, дон Диего? – Седобородый, без сомнения, слышал все, что успел выпалить капитан.

— Только то, что еретики упорствуют, сеньор. Мне думается, герцог будет недоволен.

— Допрос еще не завершился. – Сархенто-майор говорил приветливо, и капитан перевел дух. – К тому же мы на верном пути. Любое сокровище можно найти, любому упрямцу можно развязать язык. Главное, правильно подобрать к нему ключ.

— Сеньор?

— Да, капитан.

— Вот-вот начнутся бои.

— Считайте, уже начались. Ведь не зря численность верных королю войск в Семнадцати провинциях увеличена вдвое?

— Безусловно, не зря, сеньор. У меня дурное предчувствие.

— Так поделитесь им.

— Вожди мятежников Эгмонт и Горн схвачены. Вильгельм Оранский пока еще на свободе, но и его черед наступит. Однако вы сами видите, как сопротивляются горожане. Пока еще подспудно.

— Поэтому мы здесь, капитан. Герцог Альба сумеет убедить кого угодно, поверьте моему опыту!

— Эта война не будет легкой! – с жаром продолжал капитан. – А мы тем временем ищем какой-то триптих. Неужели эти доски с голыми девками настолько ценные?

— А как вы полагаете, капитан? – Глаза седобородого недобро сверкнули. – Если принц не бросил их просто так, а соблаговолил упрятать неизвестно куда? Впрочем, скоро будет известно. Если герцог Альба лично распорядился заняться их поиском и известить его о находке?

— Позвольте узнать, сеньор, что на том триптихе? Памфлет, любимый еретиками, который надлежит уничтожить?

— Отнюдь, капитан. Триптих следует отыскать, чтобы спасти.

— Я не понимаю.

— Триптих создан в старые времена, когда в этих землях еще не расплодилась кальвинистская ересь. И создан добрым католиком. Его написал именитый брабантский живописец из города Хертогенбоса. Мастер Иеронимус ван Акен – вам что-то говорит это имя?

Капитан отрицательно покачал головой.

— Неудивительно, если учесть, что мастер Иеронимус больше известен как Босх. Так он прозвал себя в честь родного города. Босх пользовался немалым уважением при жизни – его работы заказывали для множества храмов, в Хертогенбосе и за его пределами. Вельможи считали за честь украсить ими свои дворцы – вот и принц Вильгельм не стал исключением.

В комнату скользнул луч солнца – оно показалось как будто лишь затем, чтобы снова спрятаться за тучами.

— Карамба, до чего оно тусклое, – проворчал капитан. – Солнце еретиков!

— Вы не слушаете, – заметил сархенто-майор. И, убедившись в обратном, продолжил: – Почтение к Босху настолько велико, что и сейчас, спустя полвека после кончины мастера, множество проходимцев кормятся на его имени – выдают подделки за оригинал его кисти. А легковерные богачи из мещан готовы разориться, лишь бы обзавестись подобным. Да и маститые художники не стесняются подражать ему. Здесь же, в Большом зале дворца, без сомнения находился оригинал – принц Вильгельм мятежник, но не легковерный простак!

— Но, если мастер так почитаем, почему его работу нужно спасать? Что может грозить ей?

— Все та же ересь, будь она проклята. Предавшиеся ей мыслят и действуют ничуть не лучше турок. Кальвинисты считают искусство, созданное для нужд матери нашей католической церкви, идолопоклонством. А траты на него – расточительством. Вы слышали о том, что учинили еретики год назад в церкви Богоматери в городе Антверпене?