Книга Брабантский мастер Иероним Босх, страница 59 – Дмитрий Овсянников

— Довольно болтать, Пит, – зыркнул на обозника ван Гроот. – Лучше найдите ученому мужу башмаки и одежду.

— Да вознаградит вас Пресвятая Дева, – поклонился в ответ богослов. – Позвольте мне проследовать с вами до Бреды. Обещаю, когда доберемся, не останусь в долгу! Я иду к своим кузенам, они состоятельные люди, владельцы сукновальни. Заплатят как следует.

— По рукам, – кивнул ван Гроот.

Йерун и раньше слышал о лесных разбойниках. Прежде он не бывал в далеких путешествиях. Оттого шайки грабителей казались ему чем-то, пусть и опасным, но далеким, почти невероятным, в одном ряду с единорогами и ограми. Что ж, он и раньше успел убедиться в том, что сказочное случается даже в стенах родного города. И тому, что творилось за его пределами, удивляться не следовало. Вряд ли тощий германский богослов был лакомой добычей, но негодяи не побрезговали даже его небогатыми пожитками. Теперь Йерун понимал, насколько прав был мастер Антоний, убедив сына не отправляться в Брюгге в одиночку.

Минхерт Штосс устроился на той же подводе, что и Йерун. Пит проворчал, что их подвода уже и не торговая, а странноприимная.

— Подвода святого Юлиана, – сострил в ответ богослов. Он теперь то и дело поминал святого покровителя путешественников.

Клаас устроился сзади, напротив места возничего. Он отыскал у товарищей по обозу волынку и теперь, забавляясь, дул в нее что было сил. Выходило прескверно. О таких музыкантах говорят – «медведь наступил на ухо». На ушах Клааса медведи, судя по всему, устраивали танцы по воскресеньям.

— Эй, старина, – крикнул, не оборачиваясь, Пит. – Оставь зверушку в покое!

— Какую-такую зверушку? – не понял Клаас.

— Которую ты битый час тискаешь и дергаешь за лапы! Она уж, бедная, измяукалась!

— А что мне с ней делать?

— Не мучить, глядишь, умолкнет! Тебе в аду музыкантом быть!

— Ага. Всех чертей распугаю!

— Измучаешь всех грешников!

* * *

Утром следующего дня, через час с небольшим после того, как обоз тронулся в путь, пришлось остановиться на перекрестке двух дорог: по той, что шла наперерез, с севера на юго-восток двигалось пешее войско. Ряд за рядом шагали пехотинцы, в такт их размеренному шагу колыхался лес пик. Следом за ними пронесли знамена, верхом проехали военачальники под охраной избранных бойцов, вооруженных двуручными мечами и алебардами, и снова потянулись ряды пикинеров. Прогрохотали нагруженные военным скарбом повозки – их было почти столько же, сколько было в торговом обозе, где ехал Йерун. Перед ними лошади-тяжеловозы тянули обычные с виду двуколки, однако между колес не было видно никакой поклажи, лишь торчали короткие и широкие трубы, похожие на бочонки, только кованые из железных полос. Видно было, что отряд вооружился основательно – имелись даже собственные бомбарды.

Йерун видел множество рослых, как на подбор, могучих людей, видел тусклый блеск стали, суровые лица – заросшие рыжими бородами, многие в безобразных шрамах. Воины шли своей дорогой, не обращая внимания на обоз, но от них за милю несло чем-то недобрым. Не понравилось Йеруну и их пение – слов юноша не разобрал, понял только, что поют они не по-фламандски, и мотив напоминал похоронную песню.

— Наемники, – охотно пояснил Штосс. – Ландскнехты из германских земель. Они идут на службу герцогу Карлу.