Книга Брабантский мастер Иероним Босх, страница 79 – Дмитрий Овсянников

— То-то и оно, Йоэн. Ты задержал взгляд, и взгляд открыл тебе многое. Нам, художникам, не следует пренебрегать этой возможностью. Сделай привычным то, что уже удается тебе по наитию. Тогда ты приблизишься к тому, чтобы в свой черед стать мастером.

На углу возле рынка кожевников торговали всякой всячиной – кто с легких складных столов, заменяющих прилавки, кто раскладывал свой товар на бочонках и сундуках, кто и вовсе довольствовался куском холстины, расстеленной прямо на земле. Продавали здесь все понемногу – большей частью старую, видавшую виды одежду, утварь и прочее, чему лучшее место – лавка старьевщика. Или свалка. Могло показаться, что многие продавцы выставляли здесь свое имущество, подчас последнее, не желая просить милостыню. И на этот товар находились покупатели – у бросовых вещей и цены были бросовые. На таких «мышиных рынках» художники иногда присматривали занятные вещицы для своих мастерских – на них недурно было упражняться в рисовании и живописи.

Именно за этим пришли сюда Йерун и Петер – тот самый верзила, который первым встретил Йеруна в доме дяди. Петер был на пару лет старше Йеруна. Внешне он изрядно походил на быка – большого, тяжелого и грозного с виду, однако смирного нравом и весьма добродушного. Двое подмастерьев быстро сдружились.

Петер с видом знатока рассматривал горшки с оббитыми краями, оловянные кружки и масляные лампы. Йерун, скучая, вертел головой по сторонам, стараясь отвлечься. Он, надо сказать, недолюбливал чужое старье. Каждая из вещей представлялась ему одушевленной, хранящей память о жизни предыдущих хозяев. Чаще всего эта память оказывалась недоброй, душной, как спертый воздух в забытом чулане, пыль из которого пора выгребать лопатой. Прикасаться к такому лишний раз не хотелось. Конечно, в мастерской отца старые вещи преображались, взгляд и рука художника давали им новую жизнь и смысл, какого предмет не знал прежде, но здесь, на «мышином рынке», подобного было не достичь. Множество вещей, каждая со своей историей, в несколько минут утомляли взгляд и фантазию.

Недавно Йерун подвергся настоящему испытанию. Он надолго запомнил, как они вдвоем с Петером оказались в доме городского богатея – забыл, правда, что за нелегкая занесла их туда. С первого взгляда Йеруна удивило то, что дом, хоть и достаточно велик, выглядит почти заброшенным – в нем как будто проживало слишком мало людей, чтобы наполнить комнаты и коридоры жизнью. Повсюду царило запустение и застарелый беспорядок – он, судя по всему, и был настоящим хозяином дома. Тот же, кого называли хозяином люди, принимал посетителей в постели – так как был тяжело болен. Богач оказался человеком преклонного возраста, годы и болезнь не успели погасить в нем только самые последние искорки жизни. В постели сидел некто, больше всего похожий на живой скелет, обтянутый пергаментом. Возле постели хлопотали нотариус и священник из ближайшей церкви – первый занимался завещанием, второго долг обязывал позаботиться о душе умирающего. Родных и близких в доме не оказалось – в прежние годы богач, слывший небывалым скупцом, разогнал и отвратил от себя всех.

— Умирает, потому что слишком скуп, – тихо поделился с подмастерьями художника нотариус. – Пожалел денег на лекаря, а теперь уже поздно пить отвары. Знал бы он, почем нынче устроить похороны – о!