Книга Михаил Врубель. Победитель демона, страница 147 – Дмитрий Овсянников

Княгиня Мария Клавдиевна покровительствовала искусствам. С детства преданная музыке и живописи, княгиня и сама имела прекрасное образование – как музыкальное, так и художественное. Подобно Савве Великолепному, Мария Клавдиевна поддерживала объединение ремесла и искусства. В Талашкине и Хотылеве – имениях Тенишевых – с радостью принимали музыкантов, композиторов и художников.

Князь Вячеслав Николаевич – человек передовых взглядов, прославленный на ниве образования и науки, был равнодушен ко всякому искусству, помимо музыкального. Однако людей творческих Тенишев принимал с искренней радостью.

— Пейте вино, друзья! – приговаривал князь за столом. – Вино хорошее!

— Пью за здоровье княгини, которая покровительствует так называемому декадансу. Надеюсь, что декаданс скоро будет признан возрождением.

Тост Врубеля встретили дружными криками «Ура!».

Врубель вскоре стал настоящим другом княгини. Мария Клавдиевна поняла живопись Врубеля и признала его творчество гениальным. Она искренне переживала, когда работы Врубеля оказывались непринятыми, и всегда старалась поддержать художника.

Князь Тенишев предпочитал живописным портретам фотографические. Мария Клавдиевна была бы рада повесить на стену свой портрет, но эта задача оказалась неожиданно сложной. Лучшие художники брались писать княгиню, но ни Серов, ни Репин не смогли угодить Марии Клавдиевне. Это не стоило считать барским капризом – просто один художник не соглашался с другими. Даже тогда, когда успех представлялся очевидным, работа в конце концов не задавалась, и живопись, изображая княгиню реалистично, уже не в первый раз проигрывала фотографии. Так продолжалось до тех пор, пока за дело не взялся Врубель.

Михаил Александрович не стал изображать Тенишеву в обличии светской дамы. Высокая и статная княгиня представилась ему в образе валькирии.

Теперь о сравнении портрета с фотографией не могло быть и речи. На картине художник облачил княгиню в чешуйчатую броню, наручи и шлем с высокими крыльями, а на правое плечо накинул плащ из медвежьей шкуры. За спиной валькирии вихрилась тьма иного мира, кое-где пронизанная светом далеких звезд. Внешнее сходство валькирии с княгиней не бросалось в глаза – но непостижимым образом ощущалось, причем так явно, что никто не вздумал бы оспаривать его.

«Валькирию» Мария Клавдиевна приняла с радостным изумлением, и даже князь Тенишев одобрительно покачал головой – сказочный портрет не оставил его равнодушным.

* * *

Между тем внезапное несчастье постигло Савву Мамонтова – железнодорожного магната обвинили в незаконных финансовых операциях при строительстве Северной железной дороги. Полгода Савва Великолепный провел в Таганской тюрьме в ожидании суда. Там он коротал время, занимаясь лепкой. Множество друзей – членов Абрамцевского кружка поддерживали Савву Ивановича как могли. Ему писали Поленов и Антокольский, Коровин, Серов и Васнецов. Был среди них и Врубель.

Вместе с Мамонтовым на скамье подсудимых оказались двое его сыновей Сергей и Всеволод, а также давний компаньон Саввы Ивановича – инженер Константин Арцыбушев по прозвищу Черный принц.

В защиту Мамонтова выступил знаменитый адвокат Федор Плевако. В действиях подсудимых не обнаружилось состава преступления, и все они были оправданы коллегией присяжных заседателей. Однако, избежав уголовной ответственности, Савва Иванович сделался ответчиком по множеству гражданских исков. Все закончилось тем, что Савва Великолепный, железнодорожный магнат и меценат, знаток и покровитель искусств, был разорен.