Книга Михаил Врубель. Победитель демона, страница 156 – Дмитрий Овсянников

— Не кто, а что, – глухо отзывался Врубель. – Пустой мешок.

— Пустоту следует заполнить, – посоветовали ему. – Ведь вы мастер! Начните творить! Начните снова!

Врубель поднял голову и уставил на врача взгляд – пристальный и впервые за много дней осмысленный.

Он снова принялся писать и рисовать. Поначалу выходило плохо – карандаши и кисти вываливались из рук, пальцы не слушались. Вдобавок обострился ревматизм, и теперь каждое движение отзывалось болью в суставах. Но Врубель держался и продолжал работать, как будто вспомнив о былом упрямстве. Он работал часами напролет, иногда отказываясь от еды и даже от сна. Неясно было, что именно художник задумал изобразить, но теперь в его рисунках угадывались сонмы летящих ангелов.

Ангела Врубель увидел в полночь – впрочем, он давно уже потерял счет времени. Художник остановился и изумленно уставился на внезапного гостя, успев сообразить лишь то, что перед ним – не Демон.

Огромный и статный, ангел занял собой все пространство от стены до стены, а могучие крылья, казалось, способны одним движением раздвинуть стены в стороны. Весь в отблесках синего, фиолетового и золотого, он сжимал в правой руке меч, а в левой – странного вида светильник. Впрочем, большие, в пол-лица, глаза ангела пылали так, что никакой светильник был не нужен.

Врубель повернулся к сияющей фигуре и выпрямился.

— Я не знаю, как следует называть тебя, – сказал он. – Быть может, Азраил, быть может, Танатос. Но я вижу, что ты пришел за мной. Я давно ожидаю твоего прихода. Я готов.

— Я пришел к тебе. – Голос ангела не был похож на голос Демона. Звук голоса беспокойного духа напоминал завывание ветра. Голос ангела был могуч и чист, как серебряная труба. – К тебе, но не за тобой.

— Силы мои на исходе.

— Твои силы гораздо больше, чем ты думаешь. Я пришел сказать тебе об этом. Я не заберу тебя с собой.

— Но я не могу сражаться дальше.

— Ты, верно, забыл собственные слова. Те, что говорил Изгнаннику. Ты не должен сражаться или доказывать что-то. Ты делишься тем, что сумел взять у вечности. Уловить и отнести людям тайный огонь, доступный лишь демиургам, – то, что без тебя не уловить и не донести никому из людей! В этом ты близок к пророкам.

— Сколько мне осталось?

— К чему тебе это знание? Все, что еще осталось, принадлежит тебе. Успей уловить, успей поделиться! Этот мир – пока еще твой дом. Не смей бежать из него.

Врубель принялся писать ангела прямо поверх незаконченной картины и вскоре завершил его. Художник по-прежнему отказывался от еды и сна, в итоге он оказался истощен настолько, что врачи уже не сомневались в скорой смерти пациента.

Но Врубель не умирал. Он держался, держался каким-то непостижимым образом.

— Михаил Александрович, – строго сказал врач. – Мне необходимо поделиться с вами одним соображением.

— Я слушаю вас, доктор. – Врубель приподнял голову. После двух бессонных ночей природа взяла свое, и художник забылся долгим тяжелым сном. Уже проснувшись, он остался лежать в постели.

— Я говорю о ваших фантазиях. Тех, что на холсте. Спору нет, работы прекрасны, но эта потусторонняя тема… Ведь она отнимает ваши силы. Отнимает без остатка, и вы не можете восстановиться.

— Я не понимаю, о чем вы, доктор.

— Я объясню. Вы знаете, как люди восстанавливаются после травм? В особенности спортсмены? Они никогда не дают поврежденному телу тех нагрузок, которые привыкли давать телу здоровому. Восстановление должно быть постепенным, иначе вред от травмы усугубится. Следовательно, нагрузки необходимы – регулярные, но малые. Излишнее напряжение не способствует восстановлению.