Книга Демон, который ошибался, страница 61 – Лайон Спрэг де Камп

Часть огромного шатра была отведена под помещение для приемов. Когда я вошел, чам и еще двое охранников сели в соответствующие случаю позы, и лица их приняли выражение достоинства и суровости. Чам сидел на седле, положенном на обрубок бревна. Такое положение должно было свидетельствовать о нем как о вожде бесстрашных наездников. Охранники в забавных одеждах, с множеством блестящих медных пуговиц на кирасах, стояли по сторонам от чама с копьями и щитами в руках.

Чам Теорик был старым хрунтингом, таким же высоким, как я, толстым, с огромной белой бородой, кольцами спадающей на грудь. С плеч струился пурпурный плащ, расшитый шелковыми узорами далекого Ираза. Золотые обручи, цепи и другие украшения украшали его шею и руки.

Как здесь было положено, я встал на четвереньки и коснулся лбом ковра, оставаясь в этой неграциозной позе, пока не заговорил чам:

— Встань! Кто ты такой и чего хочешь?

— Если, – сказал я, – ваша свирепость могла бы найти переводчика с новарского, поскольку я плохо знаю швенский…

— Мы говорим по-новарски, добрый… мы ведь не можем сказать «добрый человек»? Ха-ха-ха! – Теорик хлопнул себя по бокам, задыхаясь от смеха. – Да, идет молва, что мы говорим на нем великолепно. Так что перейдем на этот язык.

В действительности чам говорил на новарском с таким неудобоваримым акцентом, что я понимал его новарский немногим лучше, чем швенский. Но, разумеется, я не счел благоразумным высказывать свое мнение и объяснил причины визита в Швен.

— Итак, – сказал Теорик, когда я закончил, – загребающий деньги Синдикат хочет, чтобы мы спасли его от плодов собственной скупости и жадности? Именно так выходит по твоим словам. Где твои грамоты, где письменное предложение Синдиката?

— Как я уже объяснил вашей свирепости, пещерные люди Эллорны отобрали все бумаги, когда меня поймали.

— Тогда какие у тебя доказательства? – Он ткнул в меня указательным пальцем. – Мы скоры на расправу с теми, кто пытается нас обмануть. Они немедленно оказываются посаженными на острые колья, хо-хо-хо!

Сконцентрировав все мысли на поиске решения, я тут же нашел его:

— Великий чам, перед вторжением в Ире служили наемниками несколько сотен хрунтингов. После битвы эти люди направились в родные земли. Некоторые должны помнить, что видели меня в Ире.

— Посмотрим-посмотрим! Родовек!

— Да, сэр? – сказал представительного вида хрунтинг, выступая из покрытого коврами проема.

— Проследи за тем, чтобы мастер Здим был устроен так, как подобает послу. Проследи также, чтобы его охраняли от возможного нападения извне и от побега – это уже, можно сказать, изнутри. Если он действительно окажется послом – очень хорошо, если нет – хо-хо-хо! Ну а теперь, мастер Здим, вернешься сюда на закате солнца, когда наши военачальники соберутся на пьяный совет племени. Тогда мы обсудим твое предложение.

— Извините, сэр, верно ли я расслышал, что вы сказали «пьяный совет племени»?

— Именно так. Знай, что такой у нас обычай. Мы обсуждаем все на двух советах: пьяном вначале, так как мысли тогда свободны и бесстрашны, а потом на трезвом, так как тогда будут преобладать добропорядочность и благоразумие. Трезвый совет будет завтра. Прощай, человек-ящерица, тебе пора.

Последнее, что я успел увидеть перед уходом, – это как два охранника с пыхтением и вздохами поднимают чама Теорика с седла, служившего троном.