Книга Часы Ираза, страница 55 – Лайон Спрэг де Камп

— Каким же образом?

— Очень просто. Население любой страны делится на две части: народ и враги народа. Поскольку моя программа направлена на народное благо, то все, кто против нее, по логике вещей являются врагами народа.

— Ты хочешь сказать, что если девяносто семь из сотни голосов – мои, а три – твои, то эти трое – народ, а остальные девяносто семь – его враги?

— Совершенно верно, мой мальчик. Одно удовольствие видеть, как быстро ты начинаешь разбираться в политике.

— Но это нелепость! – вскричал Филомен. – Это только предлог для бесконечного расширения собственной власти!

Трентиус вздохнул:

— Попробую объяснить еще раз, хотя боюсь, что у тебя логика хромает. Мой основной принцип – вся власть народу. Я считаю, что народ всегда прав. Пока понятно?

— Да.

— Значит, если какие-нибудь злонамеренные или запутавшиеся личности принимают явно неправильное решение, народом их считать нельзя. Кто же они? Разумеется, враги народа.

— А кому судить, чье решение является правильным?

— Об этом судит не человеческий ум, а железные законы лотки. Я вот объяснил тебе, почему республиканское правление лучше монархии. Это объективный факт, который не могут зачеркнуть личные пристрастия, ошибки или прихоти, как нельзя изменить того, что два плюс два – четыре. А значит…

— Никогда! – перебил его Филомен. – Пусть я погибну, но не позволю тебе воплотить в жизнь эту жуткую доктрину!

— Ну-ну, милый король! Погибать совсем не обязательно. Можно отречься и убежать за границу, прихватив из королевской казны сколько можешь унести. По правде, я уже выбрал твоего преемника, первого консула Кортолии. Это погонщик мулов по имени Нопс – славный парень, он обеспечит твоему бывшему народу благополучие.

— Люди ни за что не станут голосовать за эту марионетку!

— Ничего, проголосуют, противников не будет. Я выбрал его, логика моя безупречна, а значит, Нопс – лучшая кандидатура на этот пост. Всякий, кто воспротивится, будет считаться врагом народа, и его немедленно казнят.

— Нопс ведь даже не кортолец!

— Пока нет. Но ты можешь даровать ему гражданство, это будет твоим последним официальным распоряжением. Люблю, чтобы во всем соблюдался порядок.

В этот момент за кустами ольхи, растущими на виндийском берегу Позауруса, кто-то громко чихнул. Филомен в испуге посмотрел туда и заметил, как за листвой сверкнула сталь. Дальше он действовал с поразительной скоростью.

— Измена! Бежим! – крикнул он своим солдатам.

И он, и его охранники вскочили на ноги и по мелководью кинулись к кортольскому берегу, где их ждал слуга с лошадьми.

Охранники Трентиуса и солдаты, сидевшие в засаде, помчались за ними, один из солдат Филомена упал, убитый стрелой, но остальным, в том числе королю, удалось спастись. Филомен не догадался захватить с собой еще воинов и спрятать их за ближайшим пригорком на случай, если понадобится помощь, и теперь ему ничего не оставалось, как удирать без оглядки. Король и солдаты галопом пустились по холмам Южной Кортолии, и преследователи потеряли их из виду.

К несчастью, кортольцы сбились с пути. Они блуждали среди холмов, мучаясь от голода и жажды; наконец их окликнула женщина средних лет.

— Эй, ваше величество! – крикнула она. – Верная подданная к вашим услугам!

— Спасибо, добрая госпожа, – отозвался Филомен. – Но откуда ты знаешь, кто я?