Книга Русская фея и Лев настороже, страница 119 – Илона Волынская, Кирилл Кащеев

А потом она, совершенно нагая, уже задыхалась под тяжелым мужским телом. Она пыталась заговорить, но у нее перехватывало горло, да он и не слушал. Пыталась вырваться, но его мощные руки с легкостью удерживали ее на месте. И ей оставалось лишь растерянно и неумело прикрываться ладонями, словно испуганная девчонка перед первым любовником. Небрежно, играючи, он ломал ее сопротивление и его грубые ласки рвали ее тело на части, заставляя вскрикивать и биться. Мир плыл и туманился, годами выпестованный контроль ускользал от нее, она должна была прекратить это опасное безумие. Немедленно… сейчас… чуть позже… никогда! И она закричала, когда, притиснув ее руки к дивану, он сильно и болезненно вошел в нее. Закричала и всем телом рванулась ему навстречу, сливаясь с ритмом ударов, и чувствуя, как тело ее захлестывает ошеломляющее блаженство.

Они не помнили, сколько времени провели в полузабытьи. Опустошенные, они лежали на диване, тесно прижавшись друг к другу. Кажется, дремали, кажется, просыпались, что-то пили и снова дремали, кажется, приходили в себя от стука в дверь, отвечали на чьи-то вопросы и вновь впадали в туманный полусон. Потом почти одновременно очнулись и разом сели, глядя друг на друга с некоторой ошарашенностью и страхом. Он робко протянул руку и провел пальцем по ее груди, и его робость была такой странной в сравнении с недавним напором. Она не выдержала, отвела взгляд, смущенно повела плечом. Не сговариваясь, они поднялись и направились в ванную.

Они сидели на краю громадной белоснежной ванной и растерянно смотрели друг на друга, а сверху рассеянным дождем на них сыпались теплые капли воды. Потом он привлек ее к себе и начал осыпать мягкими, едва ощутимыми поцелуями ее мокрые волосы и плечи. Она спрятала лицо у него на груди, и ласка водных струй сплеталась с лаской рук, и была тишина, и была нежность.

И даже шум вернувшейся охоты не смог разбудить мужчину и женщину, крепко спавших в объятиях друг друга на узкой постели.

Ударившая в лицо плотная волна дыма заставила Джейн судорожно закашляться и замахать ладонью перед слезящимися глазами.

— Вы что, с ума сошли? Здесь же находиться невозможно! – вскричала она и нырнула в сизую мглу, пробиваясь к плотно запечатанному окну, – Танька, ты же не куришь, откуда взялась эта гадость?

— Кшись курит, шмалит как полоумный паровоз, – донеслось сквозь сигаретный туман.

Чарльз заглянул в кабинет, сдавленно охнул, но труса праздновать не стал и двинулся вглубь, ориентируясь на голоса и слабое свечение мониторов. Хлопнула оконная ставня, ветерок пронесся по комнате, взметывая бумаги и выставляя за порог густые, почти осязаемые клубы дыма. Сквозь редеющий серый сумрак проступило оживленное личико Таньки в ореоле спутанных рыжих волос.

— Слушайте, братцы-сестрицы, этот Кшись, он-таки да, гений, почти как я, может даже совсем как я, – возбужденно тараторила она, – у него та-акие компьютерные подслушки! А управляется он с ними, закачаешься! – Танька бросила на Кшися огненный взгляд, – Мы уже часов шесть как на мафиозных компьютерах ушки нарастили, и продвигаемся вглубь. Одна я бы промучилась до новых веников.

— До новых веников? – с вежливой заинтересованностью переспросил Чарльз.

— Идиоматическое выражение, – привычно пояснила Джейн, – Означает – очень долго.