Книга Русская фея и Лев настороже, страница 71 – Илона Волынская, Кирилл Кащеев

— Сомневаюсь, – легкомысленно пожал плечами Чарльз, – вы здесь совершенно не причем, просто я позволил себе одну не слишком лестную для Элен мысль, а она ее прочитала. Ничего, ни мое, ни ее сердце не разобьются.

— Но я испортила вам вечер и ужасно раскаиваюсь, – Джейн мгновенно приободрилась, Чарльз вовсе не собирался переживать и портить настроение ей и себе.

— Ужасно-преужасно?

— Ну, по правде говоря, не очень, – она хмыкнула, – Мне слишком хорошо для настоящего раскаяния. Я впервые на балу!

Она обернулась к танцевальной зале таким стремительным, летящим движением, бросила туда такой жаждущий праздника взгляд, что Чарльз неожиданно почувствовал прилив нежности.

— Хотите танцевать? – предложил он.

Джейн радостно вспыхнула, но тут же уставилась на него с наигранным подозрением:

— А вы умеете? – недоверчиво спросила она, – Предупреждаю, я закончила школу танцев и хочу тан-це-вать, а не ритмично перетаптываться, – она кивнула в зал, на танцующие пары.

— Я постараюсь соответствовать, – сказал Чарльз и повел ее вниз.

По лестнице Джейн почти бежала, торопясь навстречу музыке и сверкающему глянцу бального зала. Шелест ее шелков, локон каштановых волос дурманили Чарльза, наполняя душу неведомым прежде возбуждением. Сердце вспыхнуло в предчувствии необыкновенного.

Первые звуки вальса разлетелись брызгами и Джейн склонилась в реверансе, распуская юбку огромным бордовым цветком. Ее мягкая надушенная ручка легла Чарльзу на плечо, языком темного огня всплеснул подол, и они ринулись в кружение. Поворот, поворот, поворот, вихрь! Кружится юбка, ласкаясь к ногам, кружится зал, сливая огни в одну сверкающую полосу, кружится мир! Нет больше Джейн, она – Наташа Ростова, она – Маргарита, она – сама музыка, она – сама вальс! Крепкая мужская рука все сильнее и сильнее обнимает ее талию, и голова кружится, и клонится к нему на плечо, открывая нежную, созданную для поцелуев шею, и пьянящий аромат женщины заставляет мужчину терять разум, и они кружатся, кружатся, кружатся! Кружатся, не замечая, как другие пары исчезают из зала, давая им место, как толпятся гости у перил галереи, как выбиваются из сил музыканты, стараясь удержать, продлить волшебный танец. Не видя, не замечая никого, глядя лишь друг другу в глаза, они летят, они парят, и это уже не вальс, это нечто другое, непривычное, раскованное, экзотичное и дерзкое, как сама Джейн! И Чарльз первый решается на рискованные па, а она, словно читая мысли, с легкостью следует за его выдумками. Вихрь, безумие, сон… пробуждение! Последней волной вздымается и опадает музыка, последний круг, взметнувший колоколом широкую юбку Джейн и на мгновение приоткрывший нескромным взглядам воздушные банты на ее чулках. И вот… Все кончено, они стоят посреди залы, растерянные, оглушенные и недоуменно оглядывают аплодирующую публику, чувствуя лишь раздражение к этим назойливым незнакомцам, вторгшимся в их, только их мир.

— Уйдем отсюда, немедленно! – процедил Чарльз и крепко взяв ее за руку, повел к выходу.

— Вызвать такси, милорд? – запоздало крикнул им вслед швейцар, но Чарльз, не задерживаясь, выхватил из его рук накидку Джейн и почти выволок ее за дверь.

Словно во сне она видела высокую фигуру мужа, властный взмах руки, вырвавший автомобиль из непрерывного потока машин и вот она уже на заднем сидении, изнемогающая, потрясенная. И крепкие губы впиваются в ее рот, пахнущие табаком усы щекочут кожу, Чарльз покрывает поцелуем ее лицо, шею, плечи, она запрокидывает голову, легкий стон срывается с ее уст. Жаждущие мужские руки терзают ее корсаж, Чарльз добирается до ее груди и его ладони наполняются. Она выгибается дугой, и каменеет затылок бедняги таксиста, старающегося не видеть, не замечать того, что происходит на заднем сидении.