Онлайн книга «Дедушка влюбился»
|
— А какая разница? — Огромная! Ведь черный квадрат, в сущности, не совсем и квадрат… Его углы отнюдь не прямые, если внимательно приглядеться. Улавливаете? — Не улавливаю, извините… — А зря! Эта сознательная неточность гения влияет на восприятие шедевров. Постойте перед квадратами в Русском музее, Третьяковке, на Набережной, и вы почувствуете, как от полотен исходит совершенно разная энергия, а в вашем сознании соответственно возникают различные мысли, образы, эмоции, фантасмагории. Уникальная в истории мирового искусства реципиентная дифференциация! — Что вы говорите! – Я метнул многообещающий взор в сторону заскучавшей Нади. – А как же знаменитый черный четырехугольник Альфонса Алле «Битва негров в пещере темной ночью», выставленный в Париже за много лет до Малевича? А что вы скажете о его же, Альфонса, красном квадрате под названием «Сбор помидоров апоплексическими кардиналами у Красного моря»? — Это совсем другое, это же в шутку… – заерзал искусствовед. – Альфонс был мистификатором, гаером, фельетонистом, шутом, обожал розыгрыши, приколы. При чем тут прорыв в космическую гармонию? — К тому же Малевич вообще не знал о существовании Альфонса Алле, – вставила Мулова, каменея. — Да, – согласился я сдобным голосом. – По свидетельствам современников, Казимир был не очень образованным человеком. Думаю, он даже не понял бы то, о чем мы сейчас с вами говорим… – И получил в ответ снисходительную улыбку Нади. — Чушь! – взвилась галеристка. – Он сочинял трактаты. А подлый слух, что квадрат написан поверх неудачной работы, запущен завистниками мастера! — Да, такая версия имеет место быть, но доказательств никаких нет! – вставил Абрамцев. — Так уж и нет? – съязвил я. — Остановись! – взмолилась невидимая Роз-Мари, а Манана, стоя у пульта, посмотрела на меня, как снайпер-убийца, забывший дома винтовку. — Нет и быть не может! – подтвердила Мулова. — Да что вы! – засмеялся я, понимая, что совершаю роковую ошибку. – А как же последние исследования? В инфракрасных лучах видно, что квадрат намалеван поверх какой-то абстрактной композиции… — Что значит – намалеван?! – по-ишачьи взревела Мулова. — А то и значит. Дети замалевывают неудачный рисунок. Вы сами так в детстве никогда не делали? А в углу рукой Малевича написано: «Битва негров». Так что мы имеем дело даже не с приколом, а с репликой на чужой прикол. Другими словами, с откровенным плагиатом. Вот такой прикол века! Надя беззвучно захлопала в ладоши. — Это ложь и вранье! – задохнулась галеристка. – Мы подадим на вас в суд за клевету! Обвинить великого художника в плагиате… Неслыханно! — Можете подать в суд на «Литературную газету», где прошла эта информация. — Ты идиот! Тебе этого не простят, – тихо и печально пробормотала мне в ухо Роз-Мари. – У тебя три минуты – выпутывайся и заканчивай! — Не будем горячиться, коллеги! Я сейчас вам все объясню, – голосом доброго волшебника произнес Абрамцев. – Микеланджело изваял своего Давида вслед за Донателло… Но разве можно обвинить его в плагиате? Это называется в искусстве «пре-ем-ствен-ность»! Каждое новое поколение стоит на плечах предыдущего. Самое время вспомнить об аккумулирующей сущности супрематизма, а следовательно… — Хорошо сказано! Густо! – перебил я. – Дадим же зрителям возможность осмыслить глубину вашей мысли. У меня же вопрос к вам, Эда Германовна: в вашей галерее есть «Грачи прилетели» Саврасова? |