Книга Дедушка влюбился, страница 104 – Юрий Поляков

— А сколько же он за нее выложил, если не секрет?

— Секрет, точнее, коммерческая тайна, – Мулова томно закатила глаза, – но, уверяю вас, все, что связано с творчеством великого реформатора кисти, оценивается очень, очень высоко. Речь о миллионах и миллионах…

— Рублей?

— Не смешите! – поморщилась музейная дама так, словно в принципе брезгует брать в руки отечественные бумажки.

— Эда Германовна, думаю, в России предпочтительнее называть цену в местной валюте, – мстительно поддел я.

— Это лишнее! – упрекнула меня в ухо Роз-Мари. – Ты в суфлер-то поглядывай, импровизатор хренов!

— Я учту ваши пожелания… – прошипела в ответ Мулова.

Надя, стоя у рояля и с интересом слушая наш разговор, благосклонно кивнула. Мной завладело чувство веселой вседозволенности, очень опасное для телеведущего. А тут еще «Елды-батыр» делал свое черное дело, возбуждая меня без нужды.

— А вот как вы думаете… – начал я, пренебрегая советом пани режиссерки. – Если бы нашли супрематическую урну, в которой хранился прах Малевича, сколько она могла бы стоить?

— Почему вы об этом спрашиваете? – нахмурилась Мулова и глянула на меня с подозрением. – Урна, к величайшему сожалению, утрачена, и следы ее затерялись.

— А все-таки – дороже или дешевле, чем «Синий квадрат»?

— Да что ты пристал к ней, как банный лист к жопе? – рявкнула Роз-Мари.

— Надо полагать, не меньше, – отозвался Абрамцев.

— Спасибо за честный ответ! Но вернемся к нашим квадратам. Первый равносторонний параллелепипед был написан, если не ошибаюсь, в 1915-м, потом появились авторские повторения, в том числе и разноцветные… Сколько? Пять, если не ошибаюсь?

— А вот и ошибаетесь и с количеством, и с датой, – отечески улыбнулся профессор Сорбонны. – Первый «Черный квадрат» появился в 1913-м. Об этом есть масса свидетельств. Например, датировка, написанная рукой Малевича на оборотной стороне холста. Кроме того, при постановке оперы Матюшина «Победа над Солнцем» в том же 13-м «Черный квадрат» был изображен на занавесе. До последнего момента науке известны три ЧК…

— Извините, не понял?

— Профессиональная аббревиатура. Три «Черных квадрата»: 1913 года, 1923-го и 1930-го… – снисходительно улыбнулся он.

— А ведь еще были БК и КК… – добавил я.

— Простите великодушно? – слегка нахмурился профессор.

— Ну как же, «Белый квадрат» и «Красный квадрат», – с готовностью пояснил я.

— Кончай стебаться! – добродушно приказала Роз-Мари.

— Да, Казимир неустанно расширял границы новизны, стремясь к абсолюту, – согласился, оценив мои нововведения, Абрамцев.

— А в чем же различия этих черных квадратов? – спросил я с пытливостью юнната.

— Оно колоссально! – воскликнула Мулова, хватаясь за виски.

— Эда Германовна, позвольте я поясню, так как это терра инкогнита не только для нашего уважаемого ведущего, но и для многих телезрителей.

— Да уж, если можно… – я глянул на заскучавшую Надю и ощутил прилив ярости. «Ишь ты, лектор общества “Знание” выискался! Я тебе сейчас покажу “терру инкогниту”!»

— Не ведись, Сева, умоляю! – почуяв неладное, прошептала мне в ухо Роз-Мари, но было поздно.

— Начнем с того, – занудил искусствовед, – что первоначально в 1915 году на последней выставке футуристов «Черный квадрат», повешенный в красном углу, как икона, носил название «Четырехугольник».