Книга Дедушка влюбился, страница 139 – Юрий Поляков

— Какой еще «мопы»? – поморщился парень.

— Музы Телевидения.

— Иди отсюда, дедушка!

— Как ты с людьми разговариваешь! – возмутилась гримерша.

— Как хочу, так и разговариваю!

— Извините, Всеволод Иванович, мой друг плохо воспитан.

— Нормально я воспитан. Многоуважаемый, нижайше прошу вас отвалить и не вмешиваться в чужие дела, а то…

— Что «а то»? Ты соображаешь, с кем говоришь? – закричала Надя.

— Пофиг.

— Я, конечно, отвалю, но сначала хочу вас предупредить, Надежда, приехал Поленов и жутко скандалит.

— Как приехал? Когда? Мне сказали, он будет к пяти! – Девушка всплеснула руками: – Меня уволят! – и метнулась к двери, бросив на ходу: – Ант, заткнись, дома доругаемся!

Мы остались стоять друг против друга. Язычник прикурил новую сигарету от старой, посмотрел на меня исподлобья и проговорил нехотя:

— Извините… Я думал, вы не в свое дело лезете. Поленов – это урод, который детей на ночь пугает?

— Он самый.

— Ну и рожа! Как только таких в телевизор пускают?

— По разным причинам… Помните у Пушкина: «В Академии наук заседает князь Дундук…»?

— Не помню. А вы тоже здесь работаете?

— Да.

— Кем же?

— Веду передачи.

— То-то, я смотрю, фейс знакомый.

— Ант, зря вы так с ней… Она хорошая девочка.

— Вам-то какое дело?

— Мы с ее мамой на одном курсе учились.

— А-а-а… Тогда понятно.

— Извините мое любопытство… А что это за батальон «Стрибог», если не секрет?

— Не секрет… Там служат нормальные мужики, не предавшие веру предков…

— Ант, не делайте этого!

— Сам разберусь. Ладно, мне пора. Бывайте!

— Бывайте, – машинально повторил я, удивляясь, откуда он взял эту прощалку, устаревшую уже во времена моей молодости.

А кстати, почему «бывайте»? Скорее всего, сокращенная форма от «бывайте здоровы!». Да, пожалуй, так. Язык похож на огромный гардероб, где висит одежда, когда-то очень модная, расхожая, а теперь устаревшая и засунутая в мягкие нафталиновые теснины. Но вот кто-то второпях извлекает на свет давно забытый фасон, примеривает, выходит в люди, и все ахают: «Как стильно! Как оригинально!» – и дедушкин лапсердак снова входит в тренд, хоть сейчас на подиум…

Ант по-хозяйски открыл калитку, подошел к ржавой замызганной «Ладе», припаркованной на тротуаре, и, заметив, что я иду следом, гостеприимно распахнул дверцу:

— Вас подвезти?

— Нет, спасибо, на метро быстрее. – Я заметил, что к зеркалу заднего вида привязан кожаный оберег, похожий на Хорса. «Точно – неоязычник!» У нас недавно на канале шел фильм «Внуки Ярилы».

Отравив воздух выхлопами древнего движка, грубиян уехал на своей развалине, а я пошел к метро, испытывая странное чувство, подозрительно похожее на ревность. «Дома доругаемся…» Значит, живут вместе, но вряд ли женаты: нет обручальных колец. Во-вторых, похоже, наша девочка содержит этого хмыря. В-третьих, ссоры для них – дело обычное. Бросаются грубыми словами, как детишки снежками, а ведь речь дана нам, чтобы облагораживать мир. Мне стало до слез обидно, что дочь моей Парфеновой каждый вечер ложится в постель с этим немытым Антом. К тому же вряд ли он хороший любовник, как и все эти брутальные эгоисты, мечтающие завалить на сафари носорога.

Интересно, почему нас, мужчин, так болезненно волнуют плотские тайны хорошеньких женщин, хотя постельные секреты дурнушек могут быть куда затейливей? Фертильное любопытство? Нет, тут сложнее… Внешняя красота – это «не сосуд, в котором пустота» (Заболоцкий), это своего рода маркер внутривидового совершенства, а значит, реальный шанс при соитии улучшить свою собственную породу, получив высококачественное потомство. Вот откуда это первобытное чувство мучительной собственности на всякую привлекательную самочку, даже если стать отцом ее детей у тебя нет никакого шанса.