Книга Дедушка влюбился, страница 142 – Юрий Поляков

Вежливый гастарбайтер (попадаются и такие), вскочил, предложить мне свое место, но я переуступил его ветхой даме, вошедшей вместе со мной. Она благодарно кивнула нам обоим и села, положив на колени ридикюль времен расцвета советской кожгалантереи. Я же взялся за поручень, и мой взгляд уперся в схему подземки.

Это ж чокнуться можно! Хорошо помню план советского метро, похожий на водомерку, раскинувшую худенькие ножки. А теперь? Разноцветная, густая паутина, и ее, не уставая, ткет, изо дня в день увеличивая, огромный железный монстр, живущий под землей. Кто-то в детстве мне сказал, будто в черных прогонах, опутанных проводами, есть ответвление, ведущее прямо в Кремль, и я, прижимаясь носом к стеклу, бдительно вглядывался в рябую темень, высматривая правительственный тоннель, но так и не высмотрел. Обманули… А не так давно у меня в студии был историк Московского метро Кротовский, он-то и сообщил, что такая спецветка в самом деле имеется, только ею давно, со времен Сталина, не пользуются, однако коммуникация в рабочем состоянии на всякий случай. У власти всегда должен быть запасной выход.

С «Библиотеки Ленина» я перешел на «Арбатскую», хотя можно было подняться наверх и прогуляться по Воздвиженке пешком, дыша свежим воздухом, но у меня, когда вижу уродский новодел на месте «Военторга», сразу портится настроение, и становится понятна ярость Кирши Малкина, клеймившего позором разрушителей исторической Москвы. Жаль, буйный архдозоровец, когда вернули Крым, в знак протеста отбыл в Америку к родне и теперь борется там против сноса первых небоскребов.

Встав на эскалатор, я двинулся вверх, разглядывая встречных женщин с тем же бесцельным интересом, с каким в теплоходном круизе, опершись о борт, озираешь плывущие мимо пейзажи, понимая: какую бы диковину ты там ни увидал, все равно не бросишься с палубы через перила в воду и не ударишь безумным кролем туда, к неведомому берегу. Хотя, впрочем, однажды пьяный Кот, потрясенный красотой девы, едущей ему навстречу параллельным курсом, перемахнул, ухватившись за ножку светильника, на соседний эскалатор и, пав на колени, признался незнакомке во внезапно-вечной любви, но был грубо отвергнут, так как забыл загодя свинтить с пальца обручальное кольцо.

Поднявшись наверх, я поравнялся с побеленным простенком, обрамленным лепными виньетками. На этом месте когда-то была роскошная мозаика – парадный портрет генералиссимуса в полный рост. После XX съезда Хрущ приказал замазать изображение – и образовалась эта бесхозная плоскость, такая же неуместная в продуманной до мелочей отделке станций, как русский забор без единой матерной надписи.

Но лет пять назад разнеслась весть: штукатурка треснула, и отвалился кусок, обнажив усатое лицо вождя, с тяжелым укором взирающего на неблагодарных потомков. Сначала никто не обращал внимания на открывшийся артефакт, потом ветхий старикан с толстой орденской колодкой на пиджаке заметил, охнул, схватился за сердце и прохрипел: «Наконец-то!» Вскоре образовалась такая толпа любопытных, что пришлось во избежание давки застопорить эскалаторы, перекрыть входные двери и оцепить здание силами батальона охраны Министерства обороны. А народ стоял перед обретенным ликом и роптал: «Знамение!»

Через час интернет содрогнулся, обсуждая удивительное событие: «Он возвращается!», «Снова – 37-й!», «Дождались!»… Светлые блогеры забили тревогу: мол, это верный знак, что Сенсей принял решение закрутить гайки, а, по верной информации, на Северах и в Сибири срочно обустраивают бараки в лагерях, законсервированные после бериевской амнистии. Зато темные блогеры ликовали: «Грядет отмщение хулителям, растлителям и губителям Руси!» Вскоре на запасных железнодорожных путях было замечено скопление товарных вагонов, и хотя в наших паспортах давно уже нет опасной графы «национальность», граждане с предосудительной внешностью затомились в предчувствии погромов и депортации.