Книга Дедушка влюбился, страница 174 – Юрий Поляков

— Знакомьтесь, моя жена Анна Петровна, урожденная Гурьева. Военврач второго ранга.

С полотна кисти того самого Лактионова смотрела как живая женщина невероятной красоты, одетая в вечернее платье по моде 50-х, с театральной бисерной сумочкой в тонких, но сильных пальцах. Глядя на нее, становилось ясно: разлюбить такую, даже если она давно умерла, невозможно. Из случайных фраз и обмолвок я понял, что вторым браком, как порядочный человек, Ершов женился на своей ассистентке, когда та оказалась в интересном положении. Но дочь, родившуюся в результате этой служебной связи, он обожал до самозабвения.

Когда мы зависали на Сивцевом Вражке (а случалось это нечасто, так как Ленка терпеть не могла наши пьяные посиделки), генерал к нам непременно присоединялся, выпивал, слушал, спорил, горячился, как мальчишка. Особо он благоволил к Котомкину и всякий раз просил:

— Ну давай, давай, скабрезник, порадуй ветерана!

Кот закатывал глаза и читал, подвывая, что-нибудь из новенького:

— Ай, молодец! Дай почеломкаю!

Генерал был лютым сталинистом, тут они с зятем сошлись и часто вдвоем под рюмочку слушали бесконечное «Кольцо Нибелунгов», эти редкие в СССР пластинки врач привез из ФРГ, куда летал на симпозиум по пластической хирургии.

Мстислав Егорович считал: все наши неприятности из-за того, что подлюка-кукурузник развенчал Кобу, выставив генералиссимуса из Мавзолея. Про тайную операцию по выносу тела вождя он нам неоднократно в подробностях рассказывал в застолье, хотя информация эта была в ту пору строго засекречена. Но один пациент-фронтовик, которому хирург своим чудодейственным скальпелем вернул счастье мужской боеготовности, служил в 1961-м заместителем коменданта Кремля полковника Мошкова и лично участвовал в тайном перезахоронении.

Решение было принято вроде как по настоятельной просьбе Кировского и Невского заводов, о чем с трибуны 22-го съезда доложил первый секретарь Ленинградского обкома партии Спиридонов. Делегаты единодушно одобрили. Свою роль, конечно, сыграло выступление старой большевички Доры Лазуткиной. Член партии с 1902 года, соратница Ленина, подруга Крупской, она сообщила оторопевшему залу, что Владимир Ильич неоднократно лично приходил к ней во сне и жаловался, мол, неприятно ему лежать рядом с человеком, подло извратившим великую идею и погубившим столько верных борцов за всеобщее счастье. Полоумной бабке аплодировали стоя, зная, что на трибуну ее запустил сам Хрущ, другие бы не отважились: психиатрический диагноз старой большевички был известен.

30 октября постановили, а уже в ночь с 31-го на 1-е закипела работа. Начальник 9-го Управления КГБ генерал-полковник Захаров по заданию Никиты отобрал восемь надежных офицеров для переноса тела и шестерых верных бойцов для рытья могилы. Сначала собирались похоронить тирана на Новодевичьем кладбище, где впоследствии закопали самого кукурузника, но глава московских коммунистов Демичев высказал опасения, что там нет надлежащей охраны, а фанатики сталинизма, воспользовавшись этим, могут выкрасть труп своего кумира.

Тогда надумали упокоить опасные останки у Кремлевской стены, где все под неусыпным контролем. С вечера оцепили Красную площадь, отгородили Мавзолей таким дощатым забором, чтобы даже с последнего этажа ГУМа ничего не разглядеть, быстро выкопали яму, обложили стенки бетонными плитами, прикрыв фанерой.