Книга Дедушка влюбился, страница 65 – Юрий Поляков

Однажды его услышал известный остроумец Исидор Шток, автор «Чертовой мельницы», и привел на «капустник» в писательский клуб, где Арамов произвел фурор: он не только складно излагал интригу, но и уморительно копировал манеры, голоса, повадки известных людей – актеров, писателей, музыкантов, ученых, а среди своих под рюмочку – страшно подумать – отцов Державы…

Стоит ли удивляться, что молодое советские телевидение, вещавшее в ту пору еще с Шаболовки исключительно в прямом эфире, заинтересовалось блестящим рассказчиком, пригласило его в качестве автора и ведущего передачи «Непридуманные истории», и вся страна после работы мчалась к своим крошечным «КВНам» с выдвижными водяными линзами, чтобы не пропустить продолжения захватывающего детектива о поисках пушкинской реликвии. Именно от Арамова советские люди впервые узнали, что в далеком Уругвае обитают недобитые нацисты, скрываясь в недоступных джунглях. Именно там, в Южной Америке, Бесик и нашел Бригитту Фогель, умиравшую от неизлечимой болезни, она давно разочаровалась в Гитлере и узнала, что страшные русские азиаты, взяв Берлин, не варили германских младенцев в котлах, а, наоборот, кормили из полевых кухонь кашей голодных немецких детей. Однако и у нее пушкинского «наноготника» не оказалось. Но, как говорил собака Бернштейн, цель ничто, движение – всё!

К Арамову пришла настоящая слава, подоспели премии, Ленинская и Государственная, ордена, звания, дача в Переделкине, квартира на Кутузовском проспекте, черный «ЗИМ» у подъезда и многое другое. Но до самой своей смерти Бесик Георгиевич, говоривший без умолку, ни разу не обмолвился, что впервые узнал о золотом наперстке на знаменитых «литературных помывках». По воскресеньям их устраивала в Сандуновских банях «Артель стихарей», созданная незабвенным Давидом Эсмарховым, другом Маяковского, Хлебникова, Татлина и Митурича.

Дело было так. Прибыв в Москву из Грузии, а точнее из Закавказской Социалистической Федеративной Советской Республики, после окончания 1-й тифлисской мужской гимназии Бесик подал документы на филологический факультет и стал студентом, так как в ту пору представителей народов, угнетенных самодержавием, принимали в вузы, считай, без экзаменов. Если поступал инородец, чей папаша до революции был негоциантом, раввином, кавказским князем или баем, брали без вопросов, несмотря на эксплуататорское происхождение, зато русскому дворянчику или поповичу, даже самому захудалому, сразу давали от ворот поворот. Так разоблачили и погнали из университета Варлама Шаламова, хотя его отец принадлежал к раскольникам-обновленцам, верным союзникам большевиков. Впрочем, Арамишвили нацменом являлся только по отцу, горскому князю, работавшему, как большинство тамошних аристократов, сапожником, а вот его мать была дочерью русского урядника. Родители познакомились, когда она принесла в мастерскую для починки свои туфельки. Сраженный ее красотой, князь-сапожник нарочно не до конца вбил гвоздик в самом интересном месте, чтобы девушка явилась с претензиями. Так у них и сладилось…

Запылившись в пути, молодой тифлисец, прибыв в столицу, отправился в баню помыться: ванные в квартирах были тогда только у наркомов, командармов, академиков и нэпманов. Пока он охаживал себя в парной веничком, шайку у него, конечно, попятили, и бедняга в поисках свободного тазика выскользнул из своего дешевого разряда, заплутал в роскошных золоченых коридорах, а проходя мимо люкса, услыхал смех, доносившийся оттуда, и разобрал забавные стихи: