Книга И она поблагодарила богов, страница 313 – Юсси Адлер-Ольсен

Петер попытался мысленно вернуться в те дни. Все это казалось невероятно далеким. — Возможно, нам следовало объединить усилия? И кстати, кто эти «мы»? На дверях этого дома я никакой вывески не заметил.

Лицо Рэндольфа Фишера снова исказила мимолетная усмешка. Разумеется, он не ответил. — Мы получили записи всех звонков на ваш домашний телефон и с него, господин де Бур. И что же мы обнаружили? Звонок с телефона некоего Марка Франкена де Виреса на ваш номер всего за несколько часов до нашей встречи в Харлеме.

Петер попытался вспомнить: — Я не понимаю, — сказал он.

Никки сжала его ладонь: — Это была я, Петер. Я звонила тебе днем из дома Марка де Виреса, чтобы рассказать, что нашла в его компьютере, помнишь?

— Вы, госпожа Ландсаат? Хм, любопытно. — Фишер обхватил губами мундштук трубки. — В общем, мы зафиксировали этот разговор, и совпадение показалось нам примечательным, ведь телефон был зарегистрирован на нашего старого знакомца Марка Франкена де Виреса. К тому же мы знали, что девичья фамилия матери Констанда де Вере была именно Франкен, а у самого Констанда есть брат по имени Марк де Вере. Отсюда было несложно прийти к выводу, что телефон этого Марка де Вере — он же де Вирес — тоже пора поставить на прослушку. Понимаете логику? — Он перевел дыхание после столь длинного монолога.

— И установить за мной слежку, — добавил Петер. — Но потом вы потеряли ко мне интерес, не так ли? Где вы были, когда на меня напали на улице, а потом притащили в офис де Виреса и избили? И где вы были, когда курды силой увезли меня на Маркен?

Фишер усмехнулся и впервые посмотрел прямо на Никки: — Хотите шоколада, госпожа Ландсаат? — Он протянул ей большую коробку конфет.

Она отодвинула обернутую в целлофан коробку. — Когда вы скажете, что случилось с отцом Денниса, и когда мы сможем уйти?

— Вы куда-то торопитесь, госпожа Ландсаат?

— Да. — Ее голос дрогнул. — Мне нужно похоронить сестру и привести свою жизнь в порядок.

Фишер уважительно кивнул: — Как я уже сказал, мы прослушивали телефон де Виреса, и уже на следующий день перехватили весьма занимательный разговор между сотрудниками иракской разведки и Марком де Виресом. Из этой беседы косвенно следовало, что Констанд де Вере мертв, — а нам только это и требовалось знать. То, что де Виреса заставили поверить, будто это лишь уловка, чтобы обмануть врага — то есть нас, — уже детали. — Он приподнял брови. — В сухом остатке, в чем мы позже окончательно убедились, Констанд действительно погиб.

Она ссутулилась и запустила пальцы в свои прямые черные волосы: — Боже мой, бедный Деннис.

Петер сжал ее руку. Так вот в чем дело. Люди Рэндольфа Фишера следили за ним всего несколько часов. Вот почему американцев не оказалось рядом, когда похитили Бергфельда, и почему они не пришли на помощь, когда на Петера напали Франк и Хенк. Значит, те типы на площади перед собором у его дома были иракцами, как и подозревала Никки.

Он посмотрел на Фишера, который продолжал возиться с трубкой, словно его вообще ничто не волновало. Окажись он перед расстрельным строем, наверняка попросил бы сперва дать ему покурить. Петер смерил его холодным взглядом: — И на этом ваша прослушка и расследование прекратились?

— Да, разумеется. Для нас дело было закрыто — ровно до тех пор, пока не появились курды с ящиками с самолета «Эль-Аль». Ресурсы ограничены в любой сфере, верно? Вам ли этого не знать, господин де Бур, ведь это ваша профессия — знать подобные вещи?