Книга И она поблагодарила богов, страница 315 – Юсси Адлер-Ольсен

— Это наш с Деннисом рисунок. Это он сидит в корзине для белья и играет в прятки, — тихо произнесла она.

— В данную минуту мать Денниса де Вере находится на Гуаме. — Рэндольф Фишер положил трубку в пепельницу, вытянул ноги из-под стола, скрестил их и принялся покачивать носком туфли, словно сидел перед телевизором в воскресный день. Он полностью контролировал ситуацию. — Ее допросили сразу по прибытии на остров. Там она и узнала, что ее деверь Марк де Вирес задержан, и попросила нас посадить ее сына на самолет до Токио. — Он сверился с часами. — Мальчик уже летит туда. Вы можете сообщить об этом де Виресу, господин де Бур.

— Зачем мне это делать?

— Это обрадует де Виреса.

— И что?

— У вас появится отличный козырь для сделки, не так ли? Разве не к этому все всегда сводится?

Пульс участился. Петер понял, к чему тот клонит.

И тут последовал удар. Глаза Фишера сузились, сделавшись похожими на лисьи: — Что-то мне подсказывает, что у Марка де Виреса были к вам и другие требования, помимо возврата ящиков с самолета «Эль-Аль», я прав?

— Вы ведь наверняка знаете ответ.

— И да, и нет. Но, пожалуй, нам стоит уделить этой детали некоторое внимание, прежде чем двигаться дальше по нашему плану.

В то же мгновение Никки подскочила на стуле, как чертик из табакерки: — Он собирается отпустить де Виреса, Петер, ты разве не видишь?

Петер кивнул. Разумеется, она была права.

Фишер посмотрел сквозь нее на стену: — А что вы предлагаете нам сделать, госпожа Ландсаат? Мы находимся в цивилизованной стране и не можем привлечь его за то, чего никогда не происходило.

— Никогда не происходило?! Эти ублюдки дважды пытались меня убить. Моя сестра мертва, еще двое бесследно исчезли. Что, черт возьми, значит ваше «никогда не происходило»?

— Де Вирес не отдавал приказов совершать эти преступления, если вы клоните к этому. Все делал Рахман, у нас есть показания его людей, а Рахман сейчас не доставит нам хлопот. О нем позаботились... курды. — Он позволил себе улыбнуться. — Когда я говорю «никогда не происходило», я имею в виду исключительно обстоятельства авиакатастрофы и то, что случилось с грузом после нее.

— «Никогда не происходило», значит. И теперь вы можете преспокойно уйти с этой мерзостью, что была в самолете, чтобы это паскудство продолжалось вечно. — Она стукнула кулаком по столу так, что подставка для скрепок, настольная лампа и трубка Фишера задрожали. — Послушайте меня! Сказать «никогда не происходило» можно только в том случае, если все будут молчать в тряпочку.

Рэндольф Фишер начал терять терпение: — И вы думаете, кто-то станет говорить?

— А что помешает мне обратиться в газеты или к властям? Или вы планируете продолжить дело Рахмана? Может, мне тоже пора отправиться в рефрижератор?

Попытки Фишера ее успокоить провалились.

— Вы еще смеете затыкать мне рот! — крикнула она.

Фишер отложил трубку: — Милая госпожа Ландсаат, я не думаю, что вам с Петером де Буром есть в чем упрекнуть других. Да, сейчас мы сидим по разные стороны стола, но с тем же успехом могли бы сидеть по одну. Это лишь вопрос случайности. Мы все просто стараемся выполнять свою работу как можно лучше, не так ли?

Петер хотел было возразить, но понял, что поздно. Фишер загнал ее в угол. Она стояла молча, борясь с собой. Несколько недель назад она могла бы назвать себя свободной от всего этого, но за прошедшее время оказалась в плену духа «Кристи» — духа Петера, и было видно, как ее мучит это осознание. Мучит так же, как мучило Петера понимание того, во что он ее втянул.