Книга Убийство в Розовом павильоне, страница 30 – Альфред Мейсон

— Я изложу здесь свою точку зрения по главным пунктам этого таинственного дела, — сказал он и написал следующее:

1) Целия Гарланд поступила в дом госпожи Доврей при весьма сомнительных обстоятельствах.

2) Но еще более сомнительным способом приобрела она необыкновенное влияние на госпожу Доврей.

3) Чтобы убедиться в том, как велико было это влияние, достаточно взглянуть на гардероб Целии Гарланд. Она носила чрезвычайно дорогие костюмы.

4) Целия Гарланд сама постаралась устроить, чтобы Серветац отправился в Шамбери в ночь убийства.

5) Целия Гарланд купила веревку, которой госпожа Доврей была задушена, а Елена Вокье связана.

6) Следы напротив стеклянной двери указывают, что Целия Гарланд бежала из гостиной к машине.

7) Целия Гарланд говорила, что собирается провести сеанс во вторник, а между тем оделась так, как будто собиралась на свидание к возлюбленному, не имея в виду никакого спиритического сеанса.

8) Целия Гарланд исчезла.

Все эти восемь пунктов заставляют предполагать участие Целии Гарланд в убийстве. Я не имею в то же время никаких данных, чтобы ответить на следующие вопросы:

а) Кто был мужчина, принимавший участие в преступлении?

б) Кто была женщина, пришедшая с госпожой Доврей и Целией Гарланд в тот вечер, когда совершилось убийство?

в) Что собственно происходило в гостиной? Как было совершено преступление?

г) Можно ли верить рассказу Елены Вокье?

д) Какое значение имеют слова, написанные на обрывке бумаги? (Надо полагать, спиритическая запись, сделанная рукой Целии Гарланд.)

е) Почему на одной из подушек небольшое коричневое пятно, совершенно свежее, не кровь ли это? Почему вторая подушка порвана?

Рикардо на минуту остановился, думая поставить еще один вопрос. Он хотел спросить, действительно ли исчезла баночка с кремом из комнаты Целии Гарланд или нет, но вспомнил, что Гано не придал никакого значения этому обстоятельству, а потому решил не упоминать о нем. К тому же он исписал весь листок до конца. Он передал его Гано и, откинувшись на спинку стула, наблюдал за сыщиком с пылким любопытством молодого автора, отдающего на суд критики свое первое произведение.

Гано медленно просмотрел все пункты и к концу их кивнул головой в знак одобрения.

— Теперь мы выслушаем господина Везермилля, — сказал он, передавая бумагу Гарри Везермиллю, который не сказал ни единого слова за весь завтрак.

— Нет, нет! — воскликнул Рикардо.

Но Гарри Везермилль держал уже в руках поданные ему листки бумаги и печально улыбнулся, взглянув на своего приятеля.

— Мне, я думаю, следует знать все, что вы думаете, — сказал он, просматривая в свою очередь весь список.

Прочитав первые восемь пунктов, он ударил кулаком по столу.

— Нет, нет! — крикнул он. Это невозможно! Я, впрочем, не порицаю вас, Рикардо! Вы видите лишь факты, а я говорил уже, что могу смотреть в лицо фактам. Но факты эти требуют доказательств… Ах, если бы только нам удалось раскрыть это дело.

С минуту сидел он, закрыв лицо руками, а затем снова взял бумагу.

— Что касается Елены Вокье, она лжет, — крикнул он с ожесточением, передавая бумагу. Гано. — Для чего она вам?

Гано улыбнулся и покачал головой.

— Плавали вы когда-нибудь по морю? — спросил он.

— Да, а в чем дело?

— В том, что ежедневно в полдень все три офицера собираются вместе, чтобы определить положение судна… капитан, первый помощник и второй помощник. Каждый из них записывает свои наблюдения, затем капитан прочитывает все и сравнивает их между собой. Если один из помощников сделал ошибку в расчете, капитан указывает на нее, но не показывает сделанного им самим исчисления. Бывает, несомненно, что он и сам ошибается. Так-то, господа! Я оцениваю ваши наблюдения, но не показываю своих.