Книга Убийство в Розовом павильоне, страница 31 – Альфред Мейсон

Он взял бумагу Рикардо и еще раз просмотрел ее.

— Да, — сказал он весело. — Но как могло случиться, Рикардо, что вы пропустили в своем списке два наиболее важных пункта, которые только и могут привести нас к истине?

Гано предложил этот вопрос с самым серьезным видом, но Рикардо, тем не менее, показалось, что за этим торжественным тоном скрывается насмешка. Он вспыхнул и ничего не ответил.

— Да, — продолжал Гано, — здесь, без сомнения, несколько важных вопросов. Рассмотрим их хорошенько! Кто был мужчина, принимавший участие в преступлении? Будь это нам известно, мы избавили бы себя от многих хлопот. Кто была женщина? Хорошо было бы узнать это! Как верно указал господин Рикардо, это важные пункты! Что, собственно, произошло в гостиной? Не будем, впрочем, останавливаться на этом, а рассмотрим то, что нам уже известно. Начнем со следующего. План убийства был составлен необыкновенно ловко и тщательно. Ни шума, ни насилия! «Розовый павильон» окружен со всех сторон виллами, а в нескольких ярдах от него проходит проезжая дорога. Стоны, крики, шум борьбы или что-нибудь в этом роде могли все испортить. И здесь не было ни стонов, ни борьбы, ни единого сломанного стула, и только один из них найден опрокинутым. Да, над этим преступлением думали умные головы! Во-первых, в доме был сообщник… Может быть, два.

— Нет! — крикнул Гарри Везермилль.

Гано не обратил внимания на это восклицание.

— Во-вторых, в дом пришла женщина вместе с госпожой Доврей и мисс Целией, между девятью и половиной десятого. В-третьих, до одиннадцати пришел мужчина, открыл ворота и вошел в гостиную, но не был замечен госпожой Доврей. Это мы можем смело предполагать. Но что произошло B гостиной? Bот вопрос! — Он пожал плечами и сказал с оттенком прежней насмешки в голосе: Зачем, впрочем, ломать голову над разрешением этой тайны, если отгадка известна господину Рикардо.

— Мне? — воскликнул Рикардо с удивлением.

— Разумеется, — спокойно ответил ему Гано. — «Какое значение имеют слова, написанные на обрывке бумаги?» — спрашиваете вы и прибавляете: «Надо полагать, спиритическая запись». Итак, в гостиной был, следовательно, сеанс вчера вечером? Вы об этом подумали, не правда ли?

Гарри Везермилль вздрогнул. Рикардо растерялся.

— Я не думал, что мои предположения приведут к такому заключению, — сказал он.

— Нет, разумеется, — ответил Гано. — Но я вполне серьезно спрашиваю себя, был ли вчера вечером сеанс в гостиной?

— Но, если весь рассказ Елены Вокье ложь? — с раздражением воскликнул Везермилль.

— Терпение, мой друг! Не все было ложно в ее рассказе. Преступление задумано людьми очень ловкими, но я думаю, что даже самые ловкие люди не могли бы выдумать этот странный рассказ о сеансах и о госпоже Монтеспан. Все это правда. Но если вчера был сеанс, если обрывок бумаги содержал в себе ответ духа на какой-нибудь вопрос, почему я перехожу к первому своему вопросу, пропущенному господином Рикардо почему мисс Целия оделась вчера вечером так элегантно? Вокье сказала правду. Костюм ее не годился для сеанса. Светлое, шелестящее платье, которое заметно не только при тусклом свете, но и в темноте, большая красивая шляпа и туфли на высоких каблуках… нет, нет! Говорю вам, господа, мы до тех пор не доберемся до разгадки этой тайны, пока не узнаем, почему мисс Целия вчера вечером оделась подобным образом.