Книга Убийство в Розовом павильоне, страница 57 – Альфред Мейсон

Взволнованный топ голоса и эти слова остались в памяти Рюэля. Он слышал, кроме того, как служанка сказала: «Тcс!» Они прошли дальше, и он ничего больше не слышал. Обернувшись, он увидел, что Везермилль о чем-то очень горячо говорит. А говорил он под влиянием овладевшего им вдруг безумного порыва.

— Вы угадали это, Елена, только вы.

Он два раза продал свой патент: во Франции и потом в Англии, месяц назад. Он получил большую сумму, но вынужден был все выплатить своим кредиторам. Он надеялся возвратить деньги после нового изобретения.

— Но, Елена, я уже сказал вам, — продолжал он, — у меня есть совесть. — А когда она улыбнулась, он пояснил: Я говорю о научной совести. В новом изобретении есть изъян. Он может быть устранен; я знаю это, но пока не вижу, как это сделать. Я обязан устранить его. Вот о чем я думал, когда сказал, что у меня есть совесть.

Елена Вокье снисходительно улыбнулась. Мужчины порядочные чудаки. Вещи, решительно ничего не значащие, беспокоят их и ставят в такое затруднение, что они проводят бессонные ночи. Впрочем, не стоит возражать, раз эта странная логика может способствовать успеху ее замысла.

— И нашлись люди, которые узнали, что вы дважды продали ваши права, — сказала она сочувственным тоном. — Как жалко, сударь!

— Об этом узнали в Англии, — ответил он.

— И, конечно, были недовольны?

— Мне угрожают, — сказал Везермилль. — Они дали мне месяц отсрочки для уплаты. В противном случае грозят бесчестьем и тюрьмой.

Елена Вокье продолжала спокойно идти. Ни на ее лице, ни в голосе не заметно было ни малейшего следа той невыразимой радости, которую она испытывала.

— Не желаете ли, сударь, встретиться со мной завтра в Женеве? — сказала она, называя ему небольшое кафе на одной из улиц.

Они подходили в это время к вилле, и поэтому она поспешила вперед. Везермилль повернул назад. Он искал счастья за карточным столом и проигрался, а ему нужны были деньги.

На следующий день он отправился в Женеву и был представлен Адели Тасе и Ипполиту.

— Это мои верные друзья, — сказала Елена Вокье Везермиллю, который не почувствовал особого доверия к молодому человеку с большими ушами и накладными волосами.

Семья Тасе состояла из Адели, ее мужа и Жанны, ее матери, которые были профессиональными преступниками. Они наняли дом в Женеве с намерением совершать грабежи в больших виллах на берегу озера. Описание драгоценностей госпожи Доврей, напечатанное в одной из женевских газет, привлекло Адель Тасе в Экс-ле-Бэн. Она сделала попытку использовать служанку госпожи Доврей и нашла в ней не орудие, а искусного руководителя.

В этот июльский вечер, сидя в маленьком кафе, Елена Вокье поучала своих сообщников так спокойно и методично, как будто предлагала им совершить самое обыкновенное дело. После этого Везермилль, который мог, не внушая никому подозрений, служить посредником между заговорщиками, приезжал в Женеву, изменив цвет волос и наклеив фальшивые усы, чтобы сделать последние распоряжения. На суде он упорно утверждал, что на этих встречах ни разу не было разговора об убийстве.

— Разумеется, — сказал судья, саркастически улыбаясь. — Все приличные люди отличаются сдержанностью. Что нужно, всегда ясно и так.

Однако трудно предположить, что убийство не являлось темой их разговоров, потому что… Но посмотрим, однако, что произошло потом.