Книга Убийство в Розовом павильоне, страница 55 – Альфред Мейсон

Целия покраснела.

— И я понимаю, что будут, — сказала она в ответ, ибо действительно бывали такие минуты, когда она боялась Гарри Везермилля, но страх этот гасило сознание того, что, если он и бывает суров, то лишь потому, что слишком озабочен.

Временами на нее нападала меланхолия, когда она начинала сравнивать свою жизнь с жизнью человека, который любил ее. Временами она страшно сердилась на Елену Вокье — возлюбленный никогда не выходил у нее из головы — и она говорила:

— Я желаю выглядеть как можно лучше и быть всегда очень хорошей.

Хорошей в самых существенных началах жизни, так это следует понимать. Она вращалась среди распущенных людей, но не особенно возмущалась их правами, ибо они никогда не обижали ее и ей нравились их шутки и насмешки за игорным столом.

Любовь не сделала ее пуританкой, но некоторые воспоминания все же терзали ее сердце. Посещение ресторана на Монмартре, например, и сеансы. Игра в баккара, красота города и окрестностей должны были, по ее мнению, развлечь госпожу Доврей. Целия старалась отвлечь ее мысли от сеансов. С тех пор, как они поселились в «Розовом павильоне», долго не было ни одного сеанса… И не было бы вообще, не будь тут Елены Вокье.

…Однажды вечером, когда Гарри Везермилль, выйдя из клуба, направился в «Павильон цветов», он услышал позади себя женский голос.

— Сударь!

Он обернулся и увидел служанку госпожи Доврей. Остановившись у уличного фонаря, он спросил:

— Чем могу служить?

Женщина колебалась.

— Надеюсь, вы простите меня, — сказала она робко. — Я позволяю себе большую дерзость, но думаю, сударь, что это не очень-то хорошо для барышни Целии.

Везермилль с удивлением уставился на нее.

— Что вы этим хотите сказать? — сказал он недовольным тоном.

Елена Вокье спокойно взглянула ему прямо в лицо.

— Сразу видно, сударь, что барышня Целия любит вас. Вы сами завлекли ее! Но любая женщина может заметить, что вам до барышни столько же дела, сколько до пуговок на вашем сюртуке. Нехорошо, сударь, губить счастье молодой и красивой девушки.

Трудно было говорить более почтительно, чем говорила Елена Вокье, и Везермилль был тронут этим. Он возражал ей очень серьезно, стараясь не превратить во врага.

— Нет, вы ошибаетесь, я и не думаю играть с ней. Почему вы думаете, что мне нет никакого дела до нее?

Елена Вокье пожала плечами. Вопрос не требовал ответа.

— Я не посещал бы ее так часто, не будь мне до нее никакого дела.

И на эти слова Елена Вокье только улыбнулась…

— Что, собственно, вы хотите от госпожи Доврей, сударь? — спросила она.

Везермилль молча постоял, а затем резко сказал:

— Ничего, разумеется! — и быстро ушел от нее.

Чего все хотят от госпожи Доврей? Ей это было хорошо известно. Того, чего и сама она хотела. Денег, и только денег. Везермилль не первый искал расположения госпожи Доврей через посредство ее хорошенькой компаньонки. Елена Вокье отправилась домой. Она осталась довольна разговором. Везермилль молчал слишком долго, прежде чем отверг намек, скрывавшийся в ее словах. Спустя несколько дней она решилась на вторую и более решительную попытку. Она делала покупки на улице Казино, когда, проходя мимо, он остановился и заговорил с ней. Елена Вокье придала лицу серьезное и почтительное выражение, а между тем сердце ее так и прыгало от радости. Он сам шел к ней в руки.