Книга Убийство в Розовом павильоне, страница 53 – Альфред Мейсон

— Смотри, малютка, — сказал он, толкая к ней монету, — не так много припасов купишь на этот кусок свинца.

Целия в отчаянии вышла из лавки. Она умирала от голода, но не смела вернуться к себе в комнату. Мысль о том, что у входа ее встретит привратник и потребует плату, пугала ее. Она стояла на тротуаре и рыдала. Прохожие останавливались, с любопытством смотрели на нее и шли дальше. Наконец, подошел жандарм и приказал ей идти прочь. Девушка, плача, ушла. Она была в страшном отчаянии, чувствуя себя одинокой.

— Я хотела броситься в Сену, — рассказывала Целия следователю. — Я подошла к реке, но вода казалась такой холодной, такой страшной, а я была молода. Я так хотела жить. А затем наступила ночь, в городе загорелись огни, а я так устала и…

Молодая девушка, одним словом, отправилась в припадке отчаяния на Монмартр, и шла настолько быстро, насколько позволяли уставшие ноги. Робко прошла она раза два мимо ресторанов и, наконец, вошла в один из них, надеясь, что кто-нибудь сжалится над нею и даст поужинать. Посетители проходили мимо нее: мужчины — во фраках, женщины — в светлых платьях. Никто из них не обратил на нее внимания. Она забилась в самый угол. Впечатление новизны всего окружающего скоро изгладилось. Она чувствовала, что от голода может упасть в обморок. В ресторане находились девушки, приглашенные туда, чтобы танцевать с посетителями; одна из них была одета в голубой атласный костюм пажа, другая — в костюм испанки. Они оказались очень добрыми: разговорились с Целией и заставили ее вальсировать с ними. Но по-прежнему никто не обращал на нее внимания. На ней не было ни драгоценных камней, ни красивого костюма. В ней не было «шика». У нее были только молодость и красивое личико.

— В Париже ничего не добьешься без драгоценных камней, красивых платьев и «шика», — рассказывала Целия. — Но вот в ресторан пришла из театра госпожа Доврей в обществе своих знакомых. Она спросила меня, кто я такая, и я все рассказала ей. Она была очень добра и взяла меня к себе домой, а я всю дорогу проплакала в карете. Она продержала меня несколько дней, а затем сказала, что я буду жить с ней, так как она часто бывает одна, и если я останусь у нее, она найдет мне хорошего мужа и сделает приданое. Мне казалось, что все мои огорчения навсегда закончились, — прибавила с улыбкой Целия. Спустя две недели госпожа Доврей по секрету сказала Целии, что в Париж должен приехать новый гадатель, который смотрит через хрусталь и может рассказать самые удивительные вещи о будущем. Глаза старушки так и горели, когда она говорила это. На следующий день она поехала вместе с Целией, и девушка сразу поняла главную страсть женщины, которая так дружески относилась к ней. И Целия стала ломать себе над этим голову.

— Госпожа Доврей была очень добра ко мне, она вообще была очень добрая и простая женщина, — сказала Целия, и в голосе ее прозвучала нежность. — Знакомые смеялись над ней и вели себя крайне неделикатно. А между тем на свете так много женщин, которые пользуются всеобщим уважением и, однако, несравненно хуже бедной госпожи Доврей. Я очень любила ее, а потому предложила устроить сеанс и вызвать людей из другого мира. Я знала, что могу предложить ей нечто более интересное, чем все эти гадатели. В то же время я надеялась, что мне удастся предохранить ее от лиц, готовых надуть и обобрать. В этом заключалось главное мое намерение.