Книга Убийство в Розовом павильоне, страница 76 – Альфред Мейсон

Адель Россиньоль зажгла крошечную электрическую лампу на потолке экипажа и сказала:

— Сидите смирно!

Ландо двигалось спокойным шагом по пустым улицам Женевы. Адель время от времени выглядывала из-за занавески. На улицах попадалось очень мало прохожих. При свете фонаря она раза два видела полицейских, но не посмела крикнуть. Адель следила за ней, держа в руках открытую бутылочку, а купорос наводил невыразимый ужас на девушку. Экипаж выехал из города и двигался теперь по западной окраине озера.

— Слушайте, — сказала Адель. — Как только экипаж остановится у дома, я открою дверцу, а вы выходите и бегите немедленно в дом. Не говорите и не кричите!

Адель Россиньоль подняла занавески и погасила свет.

Минут десять спустя экипаж ехал по небольшой улице и привлек к себе внимание госпожи Гобин. Адель Россиньоль выглянула из-за занавески и увидела, что все дома погружены во тьму. Она не заметила женщину, наблюдавшую за ней из темного окна. Адель перерезала веревки, связывавшие руки девушки. Экипаж остановился. Она открыла дверцу. Целия выпрыгнула на тротуар и поспешно вбежала в дом.

Жанна Тасе привела ее в маленькую гостиную в задней части дома, где был приготовлен ужин, и толкнула на стул. Целия беспомощно опустила руки на стол. У нее больше не осталось надежды. Она была без друзей, одна в этом притоне убийц, которые будут сначала пытать ее, а затем убьют. Ее предадут проклятию, как убийцу. Никто не будет знать, как она умерла и что она выстрадала. Она испытывала невыразимую муку и зарыдала. Жанна Тасе не обращала на нее никакого внимания.

— Сиди смирно, — сказала она.

Целия подняла голову и пролепетала:

— Воды!

Служанка налила в стакан воду из кувшина и поднесла его к губам Целии.

— Благодарю вас, — сказала Целия.

В комнату вошла Адель и рассказала обо всем Жанне, а затем Ипполиту, когда он присоединился к ним.

— И ничего не получили! — с бешенством крикнула старуха. — А у нас во всем доме одна только пятифранковая монета.

— Кое-что получили, — сказала Адель. — Ожерелье, очень ценное. Несколько дорогих колец и браслеты. Где спрятано остальное, мы узнаем у нее, — она кивнула головой в сторону Целии.

Все трое уселись ужинать; они ели и в то же время рассуждали о судьбе Целии. Девушка сидела, склонив голову на руки, и плакала.

— Перестаньте хныкать, — грубо сказал ей Ипполит. — Мы с трудом слышим друг друга.

Он настаивал на том, что дело нужно кончить сегодня же ночью.

— Вы сделали ошибку, — сказал он. — Чем скорее мы отделаемся от нее, тем лучше. У меня тут лодка, внизу, у самого сада.

Целия слушала и дрожала от страха. Он с таким же хладнокровием утопит ее, с каким утопил бы слепого котенка.

— Проклятая неудача, — продолжил он. — Но все-таки мы добыли ожерелье. Это уже кое-что. Это наша доля, понимаете? Молодой франт может взять себе остальное.

Мнение Елены Вокье взяло, однако, верх. Она была руководительницей всего дела и сказала, чтобы девушку сохранили до ее приезда в Женеву. Они повели Целию наверх в большую спальню, окна которой выходили на озеро. Адель открыла дверь в кладовую, где стояла кровать, и толкнула туда девушку.

— Это моя комната, — сказала она, указывая на спальню. — Берегитесь, если я услышу шум. Вы можете кричать до хрипоты, моя красавица, никто не услышит вас. Не то я, да впрочем и остальные не сможем больше называть вас красавицей. Поняли?