Книга Особенный, страница 43 – Владимир Дараган

— Какое твое мнение?

— Странно, что тут нет ничего специфически женского.

— Совершенно верно. И нам надо об этом подумать. Пойдем спросим у ее отца, кто такая Ирина.

— Ирочка? — заулыбался Александр Григорьевич. — Чудесная девочка, они с Зоей учились в одном классе. Она из интеллигентной семьи, поступала в Литературный институт, но не прошла по конкурсу. Сейчас заканчивает Педагогический по специальности «русский язык и литература». Между прочим, пишет неплохие стихи. Она, наверное, самая близкая Зоина подруга. Я ей позвонил сегодня в первую очередь, но она ничего про Зою не знает. Последний раз они виделись неделю назад, сходили в кафе, пили там кофе и болтали о своем, как они любят. Живет она в соседнем доме, но номера квартиры я не знаю. У меня есть ее телефон, сейчас я вам его продиктую.

Наташа записала телефон Ирины, поблагодарила и попросила стакан воды, чтобы я смог запить таблетку.

— Опять колено? — спросил Шеф.

— Да, побаливает, когда много хожу.

— Понимаю, — кивнул Шеф, — но несмотря на боль, вам все равно надо ходить. Коленный сустав нужно разрабатывать.

Я выпил таблетку, запил водой, поблагодарил, мы отказались от предложенного чая и ушли.

— Ну, что скажешь? — спросила Наташа, когда мы вышли на улицу.

Заметно посвежело. Откуда-то приползла огромная черная туча, из которой явно собрался пролиться дождь. Ветер гонял по асфальту первые желтые листья, прохожие уже не наслаждались прогулкой, а, прибавляя шаг, спешили укрыться в своих квартирах, кафе или в огромном торговом центре, сверкающем рекламой и раньше времени зажженными подсветками.

— Даже не знаю, — я задумался. — Наибольшее впечатление — это Зоина комната. Слишком аскетично для молодой и красивой девушки.

— Согласна, — кивнула Наташа. — А как тебе картина? Эти ужасные лилии, как будто больные. И какие-то странные цвета. Я бы такое никогда не повесила.

— Моне рисовал ее, когда у него уже начало портиться зрение.

— Знаю, но, поверь, это очень странный выбор. Этот факт я запишу отдельной строкой, такой штрих может пригодиться. Давай дальше.

— То, что мы увидели Шефа, меня не удивило. Они же с отцом Зои старые друзья.

— А тебе не показалось странным, — спросила Наташа, — что Шеф сначала запретил нам ходить в лабораторию, а теперь был недоволен, что мы пойдем в комнату Зои?

— Да нет, нормально. Ты же знаешь, он очень щепетильный. Для него личное пространство — это святое.

— А то, что отец Зои не выглядел совсем убитым?

— И это нормально, — сказал я. — Он интеллигент старой закалки, такие ничем не выдают свои эмоции. Они держат себя в руках, что бы ни случилось. С нами он был вежлив, с женой ласков. Мне ничего не показалось странным.

— Может быть, может быть, — протянула Наташа. — Мне мало приходилось общаться с интеллигентными людьми. А что ты думаешь про Ирину?

— Ирина… Тут, как ты любишь, возможны три варианта.

— Внимательно тебя слушаю, — Наташа взяла меня под руку.

— Слушай, вот интересно, — вдруг сказала она, сжимая мою руку. — Ты такой сильный, а руки у тебя совершенно нормальные. Никаких могучих бицепсов.

— Это вопрос не ко мне, а к Шефу или Палычу.

— Ладно, — Наташа прижалась ко мне. — Давай твои варианты.

— Вариант первый, — начал я. — Зоя Ирине не позвонила, и Ирина ничего не знает. То есть отцу Зои она сказала правду. Второй вариант… Зоя позвонила Ирине, но попросила никому ничего не говорить, кроме ее отца. Это возможная причина, почему Александр Григорьевич был так спокоен. Ирина могла позвонить ему после обеда, тогда все сходится. Третий вариант… Зоя позвонила Ирине, но попросила никому ничего не говорить, даже отцу. Это тоже ничему не противоречит.