Книга Венец ведьм, страница 147 – Антон Чижъ

Постепенно из тумана стали появляться фигуры, застывшие в молчаливом ожидании. В котле что-то лопнуло, вспенилось в последний раз, будто в отчаянной попытке сбежать, и затихло. Поверхность стала гладкой и ровной, как зеркало. Зеркало чёрное и бездонное.

Шестеро взялись за руки и склонились над котлом. Они глядели в черноту, как путник на перепутье вматривается в даль, приложив ладонь ко лбу, пытаясь узнать, куда ведут три дороги, что его ждёт в конце каждой, что ему суждено: гибель или победа, радость или слёзы, голод или богатство. Не знает путник: никогда не угадать правильной дороги.

Было тихо. Огонь под котлом исполнял загадочный танец. Варево было неподвижно и молчаливо. Шестеро отошли от котла.

— Что нам делать, сёстры?

Ответа не было. Все молчали.

— Нам не справиться, — подала голос одна.

— Это не по силам никому из нас, — подхватила другая.

— И вместе мы не сможем…

— Никому не по силам.

Никто не спорил, каждая увидела это в котле.

— Никому не спастись.

Пятеро повернулись к той, которая это сказала.

— Это конец. Конец всем, всему, — твердила она.

— Всё заканчивается, Асгард. Погибнуть суждено каждому миру. И этому тоже.

— Ты права, Флордейл, только конец теперь будет не таким, как обычно.

— А каким?

— Ты всё видела сама, сестра. Не бойся сказать.

— Я не могу, Асгард… Не хочу произнести это.

— Тогда я помогу, сестра. Конец будет ужасен. Трудно представить, как это будет. Я не хочу этого знать.

— Вечная мука и пытка?

— Хуже, сестра Тентис. Значительно хуже.

— Ты пугаешь нас, Асгард…

— Глупо бояться, Лорейн, того, что не избежать. Ты всё видела. Признайся себе.

Повисла тишина — краткий миг затишья перед бурей, которая сметёт ветром, громом и молнией всё, что встанет у неё на пути.

— Есть шанс, — раздался тихий голос.

Сказавшая опустила глаза.

— Говори, Наир.

— Прости, Асгард, я не думаю, что…

— Просто скажи, сестра.

Остальные поддержали, чтобы просьба не казалась приказом.

— У нас есть предсказание… Его надо огласить.

Все молчали, поражённые тем, на что осмелилась пойти Наир.

— Это невозможно, сестра.

— Но почему, Асгард?

— Предсказание нельзя оглашать никогда и никому.

— В чём же смысл тогда?

— В том, Наир, что будущее должно быть сокрыто.

— Извини, Асгард, но к чему скрывать что-то, если впереди нас ждёт… — Милис запнулась и продолжила: — …Ждёт то, что мы видели. Может быть, в предсказании прозвучит то, что поможет. Может быть, Наир права?

— Да, Асгард, почему бы не попробовать.

— Молчи, Лорейн.

— Нет, я не буду молчать. Я отдаю свой голос Наир. Кто ещё?

— Я, Тентис.

— И я, Флордейл.

— Я, Милис, с ними…

— Нас пятеро, Асгард, пятеро. Ты против?

Асгард обвела взглядом каждую, вглядываясь в лица. Сомнений не было: они не сговорились, они так напуганы, что готовы уцепиться за соломинку. И это ведьмы. Напугать ведьму трудно, а напугать пятерых ещё никому не удавалось. Это случилось. Невозможное и невероятное. Но ситуация невероятная. А раз так, то все правила могут быть забыты. Надо действовать, как одна. Бесполезно, безнадёжно. Но всё-таки лучше, чем покорно ждать неизбежного.

— Я отдаю свой голос тебе, Наир.

— Спасибо, Асгард. — Наир была смущена.

— Начинай, веди. Мы за тобой…

Наир шагнула к котлу, протянула руки над чёрной гладью. Сёстры встали рядом, касаясь пальцами её плеч. Наира шептала — губы чуть шевелились. Пятёрка ведьм, опустив головы, молча повторяли за ней.