Книга Сосед по креслу. Мы не можем делать такое в самолёте!, страница 43 – Элли Чэндлер

— Ты хотел, чтобы я была другой? — Он покачал головой, и его рука скользнула по её бедру, сжимая, притягивая ближе.

— Нет. Я хотел, чтобы ты была собой. Это ты и есть;

Она чувствовала его пальцы на своей коже через ткань юбки, чувствовала его дыхание на своей шее, чувствовала, как его тело напрягается рядом с ней. Она хотела большего. Она хотела, чтобы он взял её прямо здесь, на этом кресле, чтобы стюардесса увидела, чтобы весь самолёт увидел. Но она не давала ему. Она отстранилась, взяла бокал и сделала ещё один глоток.

— Ты сказал, что мы просто попутчики, — сказала она, и её голос был дразнящим. — Значит, мы должны вести себя как попутчики. Вежливо, корректно, с дистанцией.

Он усмехнулся, и в его усмешке была горечь.

— Ты играешь со мной.

— Я играю в ту же игру, что и ты, — сказала она, и её глаза блеснули.

Он откинулся в кресле, провёл рукой по волосам и посмотрел на неё долгим взглядом.

— Знаешь, что я думаю? Я думаю, что ты хочешь, чтобы я сорвал с тебя одежду прямо здесь. Но ты не хочешь, чтобы это было легко. Ты хочешь, чтобы я заслужил это.

Она смотрела на него, чувствуя, как его слова проникают под кожу, как они касаются того места, где жило её желание.

— Может быть, — сказала она. — А может быть, я просто хочу посмотреть, как долго ты сможешь терпеть.

Он наклонился к ней, и его голос стал низким, почти напоминало рычание:

— Я терпел год. Я могу терпеть ещё немного. Но когда я сорвусь, ты об этом пожалеешь.

Она почувствовала, как мурашки бегут по спине, и улыбнулась.

— Я на это надеюсь.

Остаток полёта прошёл в напряжении. Он касался её — плеча, руки, колена — каждый раз, когда стюардесса проходила мимо, каждый раз, когда самолёт попадал в воздушную яму. Она не отстранялась. Она смотрела на него, чувствуя, как жар разливается по телу, и отвечала на каждое прикосновение взглядом, который говорил больше слов. Когда самолёт начал снижаться, он взял её руку, переплёл пальцы и сжал. Она чувствовала его пульс, такой же быстрый, как её.

— Мы прилетаем, — сказал он. — В отеле у нас один номер. Два смежных номера, но я позаботился о том, чтобы дверь между ними была открыта.

Она посмотрела на него, и в её глазах был вызов.

— Ты уверен, что я захочу войти?

— Ты войдёшь, — сказал он, и его голос был твёрдым, как сталь. — Потому что ты хочешь этого так же сильно, как я.

Самолёт коснулся взлётной полосы, и она почувствовала, как мир возвращается на свои места. Он отпустил её руку, но его взгляд остался на ней. Она взяла свою сумку, встала и посмотрела на него сверху вниз.

— Попутчик, — сказала она, и улыбнулась. — Ты знаешь, что делает полёт интереснее? Ожидание.

Она прошла по проходу, чувствуя его взгляд на своей заднице. Она знала, что он смотрит. Она знала, что он хочет её.

Дверь номера захлопнулась за ними, и мир перестал существовать. Даллас почувствовала, как его руки сжимают её плечи, разворачивают, прижимают спиной к стене. Ткань пиджака затрещала под его пальцами — он не расстёгивал пуговицы, он рвал их, как будто каждая секунда промедления была пыткой. Она вцепилась в его галстук, потянула на себя, и его губы врезались в её губы — жестко, требовательно, без той нежности, которая была отголосками в офисе. Язык скользнул в её рот, и она почувствовала вкус его дыхания — кофе, мята, что-то тёмное, что заставляло её забыть о дыхании. Всё как в первый раз. Её пальцы скользнули под его рубашку, коснулись горячей кожи, провели по мышцам, которые напряглись под её прикосновением. Он застонал — низко, гортанно, и этот звук проник в неё глубже, чем любое прикосновение.