Книга Сосед по креслу. Мы не можем делать такое в самолёте!, страница 45 – Элли Чэндлер

— Ты моя, — сказал он, и его голос был низким, хриплым, как будто каждое слово стоило ему усилий. — Ты была моей с того момента, как села рядом со мной в самолёте.

Она впилась ногтями в его спину, оставляя красные следы, и почувствовала, как его ритм ускоряется. Он вошёл в неё глубже, сильнее, заставляя её забыть, где она находится, забыть, кто она, забыть обо всём, кроме его тела, его рук, его дыхания на своей коже. Он прошептал на ухо, чувствую капельку пота:

— Ты моя подчиненная, но я хочу, чтобы ты кричала так, чтобы соседи вызывали охрану.

Его слова вырвались, точно вызов, и она почувствовала, как его пальцы сжимаются на её бёдрах, как его дыхание становится прерывистым. Она засмеялась — низко, гортанно, и её голос был полон той же страсти, что и его.

— Только попробуй кончить раньше меня, и я уволюсь, — сказала она, и он усмехнулся.

Он перевернул её, поставил на колени, и она почувствовала, как его руки скользят по её спине, сжимают её бёдра, притягивая ближе. Он вошёл в неё сзади, глубже, резче, заставляя её вцепиться в подушки и застонать. Она чувствовала, как его пальцы скользят по её клитору, дразня, доводя до предела. Она сжималась вокруг него, заставляя его дышать чаще, и слышала, как его голос становится всё более хриплым.

— Ты не представляешь, что я чувствую, — сказал он, и его голос был прерывистым. — Ты не представляешь, как много я ждал этого.

Она повернула голову и посмотрела на него через плечо. В её глазах была та же страсть, что и в его.

— Тогда покажи мне, — сказала она, и он ускорился. Каждое движение было точным, глубоким, и она чувствовала, как внутри неё нарастает волна, которая грозила смыть всё на своём пути. Кровать жалобно затрещала и, кажется, пошла ходуном под их ритмом. Она сжималась вокруг него, заставляя его стонать, и слышала, как его дыхание становится всё более прерывистым. Он наклонился к ней, его губы коснулись её уха, и он прошептал:

— Я хочу, чтобы ты кончила. Я хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня. Я хочу запомнить этот момент навсегда.

Она почувствовала, как оргазм накрывает её, как тело выгибается, а крик вырывается из горла. Она сжалась вокруг него сильнее, и он застонал, входя в неё глубже, чувствуя, как она пульсирует вокруг него. Он кончил в неё, и она почувствовала, как его тело дрожит, как его пальцы сжимают её бёдра, как его дыхание становится прерывистым. Они лежали, прижавшись друг к другу, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. Тишина была тёплой, как его руки, как его дыхание на её коже. Он повернул её к себе, поцеловал и прошептал:

— Теперь ты моя. Навсегда. Она улыбнулась, и в её глазах был тот же вызов, что и всегда.

— Я всегда была твоей, — сказала она. — Ты просто не знал этого. Он рассмеялся, притянул её ближе, и она почувствовала, как его руки обнимают её, защищают, не отпускают. В этом моменте не было ни работы, ни правил, ни времени. Только она и он, и воздух между ними, который больше не был пустым.

Утро началось с того, что солнечный свет пробился сквозь неплотно задёрнутые шторы и упал на простыни. Даллас лежала на животе, чувствуя, как его рука лежит на её пояснице, тяжёлая, тёплая, властная. Она повернула голову и посмотрела на него — он ещё спал, лицо было расслабленным, без той маски, которую он носил в офисе. Без этой маски он выглядел моложе и почти беззащитным. Она провела пальцем по его скуле, по линии челюсти, по губам, и он открыл глаза. Его взгляд был мутным, сонным, но когда он увидел её, в нём зажглась та же искра, что и вчера.