Книга Развод. Я ошибся, любимая, страница 45 – Светлана Синицына

— Вы же знаете, что делится строение, зарегистрированное в реестре? — судья, не мигая, глядит на Римму.

— Д-да, — бледнеет. — Но ведь это — имущество моего сына!

— Земля — да. Как и старое строение. Но новое — нет.

— Ваша Честь, поймите, — пытается крутиться, — у Димы будет семья. Детям нужен свежий воздух. Вы же взрослый человек. Мудрый. Скажите Тане, что надо поступить по совести…

— Гражданка Герасимова, — сухо отрезает судья, — по совести до суда не доходят. Вы давали сыну деньги?

— Да, — кивает. — Давала. Нельзя делить его фирму! Диме надо семью кормить…

— На разделе фирмы в виде долей истица не настаивает, — возражает судья. — Речь идёт о доходах.

— Как? — Римма дёргается. — Разве они не Димины? Я же дала ему деньги, комнату продала!..

— Нет, — отвечает судья. — Доходы подлежат разделу вне зависимости от того, на какие средства открывали фирму.

— Н-но это несправедливо! — восклицает Римма. — Димочка…

— Секретарь, пригласите второго свидетеля.

Расстроенная Римма оседает на деревянное сиденье и щурится на мою маму.

— Мария Алексеевна, расскажите суду всё, что вам известно по этому делу.

— Я точно знаю, — мама смотрит перед собой, — что моя дочь трудилась наравне с мужем. Она построила с ним дом. Сделала ремонт в этом году. Не рожала детей, потому что он не хотел, — бросает тяжёлый взгляд на Диму. — Воспитывала его осиротевшую племянницу. Работала на огороде у свекрови. И уж точно не этим людям требовать всё себе.

Римма бормочет гадости. Тихо. Но когда в зал заходит тётя Нина, подрывается.

— Как ты могла, Нина Ивановна! Мы же были подругами…

— Не подруга ты мне, Римма, — подбоченивается тётя Нина. — Таньку загнобила. Теперь попрыгаешь на цырлах вокруг Берсеневской дочки!

Тётя Нина говорит тоже, что и моя мама.

Дима сидит красный как рак. И становится злой как чёрт, когда Логинов представляет выписки с его банковских счетов, в которых чёрным по белому написано, сколько было потрачено на Аллу.

А уж после свидетеля — оценщика, который составлял досудебную экспертизу нашего дома, не выдерживает и вскакивает:

— Ваша Честь! Да, я оплатил ЭКО. Я хотел детей от любимой женщины! Разве это преступление?

— Тратить совместно нажитые деньги на нужды… дамы сердца? — губ судьи касается едва заметная усмешка. — Нет, не преступление. Но за это действие придётся платить.

Дима дёргается. Он так болезненно воспринимает все сомнения в своей платёжеспособности…

Суд удаляется в совещательную комнату.

Дима бросает на меня убийственные взгляды и что-то яростно шепчет своему юристу. До меня долетает:

— …мы будем оспаривать всё…

— Пусть оспаривают, — улыбается мне Логинов. — Некоторые любят цирк.

Судья возвращается. И говорит:

— Решением суда брак между супругами Герасимовы расторгнут.

Я не знаю, что чувствую. Наверное, уже ничего. Тишину. Опустошение. Усталость.

Боль? Нет.

— Для вынесения окончательного решения по разделу имущества, — продолжает судья, — назначается судебная экспертиза фирмы гражданина Герасимова. Дата следующего заседания будет названа позднее. Всем спасибо. Суд окончен.

Удар молотка.

Я выхожу из зала на негнущихся ногах.

Я разведена. Дима больше не мой муж. А имущество…

Я найду ещё чеки. Мне есть, где жить. Я взяла ещё смены в «Юноне» — ведь мне больше не надо обслуживать Кристину и огород свекрови.