Книга Развод. Я ошибся, любимая, страница 59 – Светлана Синицына

Чёрт, о чем они?

Оба знают, о чём говорят: Лёха — подполковник, а Серёга — бухгалтер в угольной кампании, которой принадлежит тот разрез.

— Я сейчас, — улыбается Алла. — Мне нужно в дамскую комнату.

— Конечно, — киваю.

Любимая плавно поднимается и уходит, а я остаюсь в зале.

Хочу проверить мессенджер, беру гаджет.

Так, стоп. Это не мой.

У меня в руках айфон Аллы. Я даже не заметил, что она оставила его. Только что отвечала на комментарии подписчиков. Всё же Алла занимается фотографией...

Айфон не запаролен: любимая не успела его заблокировать. У нас нет друг от друга секретов, но всё равно я в жизни не стал бы читать чужие переписки...

На экране — последний Аллин пост: мы у входа в ЗАГС показываем кольца.

Комментарии полны сердечек и восторгов. Но...

«Бессовестная! Зажигаешь, нового ребёнка ждёшь. А о Стасике ты подумала? Сердце не ёкает?!»

По спине ползёт нехороший холодок.

Стасик.

Кто это?

Точно не бывший муж Аллы. Тот — Борис.

Тогда кто?

Сын?

Но он давно умер!

Алла говорила, что родила через год после свадьбы. И сына сразу не стало из-за генетического заболевания.

Какого чёрта какая-то хабалка с пустым профилем портит Алле такой день?

Я блокирую хейтершу. Удаляю мерзкий комментарий. Возвращаю айфон на место. Алла не должна об этом знать. Я не буду бередить её раны.

Теперь мы вместе. Навсегда. И я не представляю, что может нас разлучить...

Татьяна

Три месяца спустя…

— Кто у нас тут такой хороший? — улыбаюсь, глядя на Маркушу, который лежит на животике и грызёт погремушку. Тёма рядышком занимается тем же самым.

Мальчишки сильно изменились. Окрепли, подросли, набрали вес. Им уже по четыре месяца и по развитию они догнали доношенных сверстников. Уверенно держат головы, переворачиваются со спины на живот, выделяют маму.

И других близких.

Улыбаются мне.

И так заливисто смеются…

— Таня, спасибо тебе, — Олеся молитвенно складывает руки у груди. — Но у меня так разболелся зуб, а Сева работает…

— Всё в порядке, — улыбаюсь. — Мне не трудно.

— Спасибо, — повторяет Олеся. — Я мигом.

— Не торопись.

Она уходит, а я остаюсь с малышами. Олеся нечасто просит меня помочь, но я с радостью соглашаюсь.

Потому что я хочу помочь. Знаю, как тяжело оставаться одной. Со мной так произошло сейчас.

Тринадцать лет я старалась стать частью семьи Герасимовых. Верила, что ещё чуть-чуть и Римма Яковлевна обязательно оценит мои старания. Полюбит меня. Кристина скажет доброе слово, а Дима согласится на ребёнка.

Чёрта с два.

Всё исчезло, будто и не было.

Дима выплатил мне тринадцать миллионов. Быстро, сухо, явно под давлением Берсенева.

А потом Дима женился на Алле.

Я видела фотографии в соц. сети, хотя уже давно ни бывшего мужа, ни его племянницы нет у меня в «Друзьях». Красивая, изящная, идеальная свадьба. И счастливое лицо Димы, который на всех фотографиях был с Аллой. А Римма едва ли не лопалась от гордости и радости за сына. Только Берсеневы стояли спокойные, едва ли не равнодушные. Но счастья за дочь я в них не увидела.

Впрочем, это теперь совершенно не моё дело. Кристина больше не приходила, а Дима с матерью, наконец, отстали от меня.

В первые недели я… привыкала к тишине. Да, я уже жила у мамы, где каждая занималась своими делами, но сейчас это было другое.

Никто не дёргал меня. Не требовал оладий с клубничным вареньем, а потом их не ел. Не прогибал, не просил, не шантажировал.