Книга Развод. Я ошибся, любимая, страница 73 – Светлана Синицына

Хочу поделиться. Поговорить. Подумать вслух. С Димой общаться никогда особо не получалось. Да, в первое время он был чутким, но незаметно выдохся. А к тому моменту я уже считала, что так все живут и это нормально.

Теперь я точно знаю, что нормально, а что нет. Чего я хочу. А что не буду терпеть.

— Ты была там? — сразу спрашивает Сева.

— Нет, — качаю головой. — Врач вызвала в родовое отделение Валю. Все ведь в курсе той ситуации.

— Тебе больно? — Сева аккуратно паркуется и смотрит мне в глаза.

— Честно? — отзываюсь. — Нет. Мне... Никак. Как если бы родила любая другая наша пациентка. Знаешь, в какой-то степени я даже рада за Диму. У него сбылась мечта, он, по идее, должен быть счастлив. Так пусть будет.

Говорю это искренне. Потому что Сева меня поймет. Выслушает. Не скажет «давай короче» или «потом». Да, он занятой человек, у него несколько СТО в городе. Но он... любит меня.

— А ты? — в глазах Севы отражается электрический свет. — Ты счастлива?

— Да.

Я улыбаюсь. Прислушиваюсь к себе. Отвечаю то, что на самом деле думаю. Не на автомате.

— Тебя больше не тошнило? — взгляд Севы скользит по мне. Задерживается на моём лице, а затем спускается ниже. К животу.

Горю. Вся. Внутри.

Нет, этого не может быть.

Не знаю, почему так думаю.

Наверное, ещё не могу позволить себе так смело надеяться. Ведь мы с Севой вместе не так давно. И вообще, всё так быстро закрутилось...

— Нет, — отвечаю спокойно, — не тошнило.

— Значит, это не отравление мясом.

— Нет.

Сева не давит. Соглашается. Даёт мне пространство для манёвра.

Утром меня мутит. Не так, как вчера, но чувствую себя разбитой.

Сева уже ушёл: приехали запчасти из Японии. Параллельный импорт вносит свои коррективы, поэтому поставки иногда приходится принимать глубокой ночью.

— Спи, — шепнул мне Сева. — Люблю тебя.

— И я тебя люблю.

Кое-как собираю себя по кускам и еду на работу.

— Тань, всё нормально? — Валя прищуривается и заглядывает мне в лицо. — Ты какая-то бледная.

— Всё хорошо, — отмахиваюсь.

Пожалуйста, подруга, только не начни расспрашивать!

Валя кивает, но продолжает наблюдать за мной.

— Я сегодня послеродовое принимаю, — сообщает подруга. — Надеюсь, у мамочки тройни всё хорошо.

— Я вчера вечером посмотрела малышек, — успокаиваю её. — У все всё хорошо. Маленькие, но крепенькие.

— Вот кому-то Бог отсыпал счастья, — вздыхает Валя. — Хочешь ещё макаронсов? Я решила закрепить успех.

Сегодня я снова работаю в приёмном отделении. Послеродовое тоже на первом этаже, поэтому спускаемся с Валей вместе.

— Кстати! — восклицает подруга, когда мы выходим из лифта в послеродовом. — Совсем забыла. Я же тут залезла в базу данный Вороновой. Насчёт ЭКО у…

Она не успевает договорить.

Коридор, в котором ходят уставшие родильницы, оглашает возмущённый крик:

— Пошла вон отсюда! Больная!

Хмурюсь.

Голос знакомый.

— Да это же мамочка тройни! — восклицает Валя.

В следующее мгновение дверь дальней палаты распахивается, и оттуда кубарем вылетает… Алла.

Следом, согнувшись, выходит мама тройняшек. После кесарева сечения, бледная, согнутая, с перекошенным от злости лицом.

— Она неадекватная! — кричит, показывая пальцем на Аллу, прижавшуюся к стене. — Она хотела украсть мою доченьку!

— У тебя их три! — Аллу трясёт. — Одна — моя!

С этими словами она кидается на маму тройняшек.