Книга Развод. Отпускаю тебя, страница 54 – Ольга Игонина

— А вы еще не слышали о нашей семейной, как бы это правильно сказать, ситуации? - Как будто боюсь говорить, что приехала подавать заявление.

— Слышала. Но мало ли что люди болтают. Вы же такая пара видная. Ирина Николаевна, а кака же вы теперь будете? К матери уедите? - смотрит на меня больше с интересном, чем с жалостью.

— Бланк, где взять?

— Ирин, вот смотрю я на тебя, не верю, что так себя вести могла. Такая спокойная, разумная. Скажи, брешут?

Вот коза! Подвесила меня на крючок, понимает, что я спрошу, как вести и как бы она себя повела. Сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не продолжать разговор. Заполняю данные. Вижу, как Мария Андреевна уже кому-то сообщение пишет, в глазах прям огонь, конечно, подружкам новую сплетенку принесла.

— А я Вдовину вчера видела. Аллочка, конечно, сдала. Хоть и молодится, и хорохорится, а что толку. Вся какая-то всклокоченная, смотрю, а у нее тонак погуще. Синяя. Ты потрепала? Ир, ну уважаю. Мой козлина тоже мне столько нервов попортил. Господи, с кого я его только не снимала. А ты молодец, за всех отомстила.

— А Мишу еще не видели? - Коля вмешивается в разговор. - Там живого места не осталось. Вы не смотрите, что такая интеллигентная и скромная с виду, там в душе ураган, а силище столько.

Сдерживаю смех. Оказывается, бракоразводный процесс может быть веселым. Теперь я для всей округи сумасшедшая баба, которая накостыляла любовнице.

— Мария, в таком месте работаете, а себе бланк заявления на развод найти не могли? - Коля, оказывается, прекрасный собеседник: и подколет, и на место поставит, и глаза открыть на ситуацию поможет.

Она тяжело вздыхает, видно, что этот разговор ей уже перестает нравиться. Идет в дальний угол, берет стул. Ставит рядом со мной.

— Да если бы у меня хоть что-то за душой было. Это Ира молодец, все на себя записала, а я дура простодырая. Все для семьи, а с голым задом остаться перед старостью - такое себе удовольствие. Это я сейчас понимаю, что вся жизнь почти прошла, а я ее толком и не видела. Лучше бы нищей ушла, но с собственным достоинством.

Она так тихо говорит, как будто ее может кто-то слышать и осудить.

Дописываю. Отдаю ей все документы и бумажки. Она сверяет, хмурится, потом брови возвращаются в нормальное состояние.

— Вы знаете, мы все за вас. Даже те, кто вслух осуждает, гадости говорит. Это же такой прецедент! Вы плюнули на все и подаете на развод, не побоялись общественного мнения, да я думаю, и из общих денег вам достанется шиш с маслом, и сын ваш против. А вы продолжаете жить. Вы только никому не говорите, что я так сказала, ладно. Сами понимаете, у нас тут не особо любят тех, кто из системы выбивается. Вы уже идите, вот бланк для госпошлины. Или через телефон оплатите. А то сейчас кто-нибудь приедет, вас уговаривать начнут, что сто раз подумать.

— Да что тут думать? Весь город знает, что произошло. Даже бабки на завалинке меня и мое психическое состояние обсуждают. Думаю, такой балласт лучше скинуть подальше.

— Ира, ну вы взрослая женщина. А ничего не понимаете.

Михаил

Какая тварь мне тут названивает? Аллочка. Пятый пропущенный. Встаю с дивана. Все тело ломит, спал без подушки, не раздеваясь. Резинки от носков надавил отекшие лодыжки. Надо Ирку возвращать, она бы не допустила, чтобы я в таком состоянии спал.